— Что, конечно? — подозрительно переспрашивала, ей казалось, что он ее не слушает.
— Конечно люблю, кого мне еще любить? У меня больше никого нет, — убедительно заявлял он, целовал надутые губки, немного тискал шикарную грудь и, шепнув, — до вечера, — убегал.
Зря он говорил, что ему любить больше некого. Именно после одного из таких примирений через некоторое время, в октябре, стало известно, что их уже трое. Настя, визжа от счастья, висела на Сергее и тыкала ему в лицо лакмусовой бумажкой с двумя полосками.
Счастье от увиденного отразилось мрачным видом на лице будущего папаши. Не то, чтобы он до сих пор так категорично собирался разбежаться при достижении совершеннолетия навязанной ему жены. Однако так прочно и безоговорочно вляпываться он все же не рассчитывал. Наличие свободных путей отступления обнадеживали и успокаивали душу. Теперь же, глядя на полосатый нежданный привет, он понимал, что судьба в виде инфантильной капризной Анастасии — это навсегда.
— Ты не рад? — рыжие глаза расширились, коричневые точки на радужке начали преломляться в выступивших на глазах слезах.
Плечи осунулись. Она нерешительно отошла. Стояла жалким брошенным растерянным ребенком.
— Насть, — позвал он ее, не зная, что дальше сказать.
Слезы стояли в ее глазах, но говорила она четко, ровно, без дребезжания в голосе.
— Сережка, ты мне врал. Ты меня ни фига не любишь, — заявила она.
Потом, поджав губы, не спеша одевалась, попутно заказывая такси.
— Куда собралась? — преградил он ей выход.
— К родителям, куда же еще, — хмыкнула.
— А ребенок что? — в его голове наивно мелькала еще надежда, что существует какой-то волшебный выход из создавшейся ситуации. Ну, то, что он не совсем волшебный — это да. Проходил ведь он через такой выход однажды, тогда с Олеськой. Может и сейчас?
Настя внимательно осмотрела его, как идиота, и безапелляционно заявила:
— Я постараюсь сделать все, чтобы ты его не увидел, — оттолкнув Сергея в сторону, скрылась за дверью.
Он был почти уверен, что не пройдет и пары часов, как тесть его вызовет, будет ругаться, капать на мозги, потом Сергей заберет Настю и дальше они уже разберутся сами.
«Тоже мне, святая невинность, характер показывает. Типа забыла, как поженились. Любит — не любит, ходит, гадает на ромашке. У самой детство в одном месте, еще игрушку в виде ребенка захотела. Обрадовалась дура!», — так он размышлял, нервно меряя шагами комнаты.
Но никто ему не позвонил ни в этот, ни на следующий день.
