Вернувшись с кухни, где чем попало быстро перекусил, Сергей заглянул в зал, бросил на спящую девчонку плед и, выключив свет, ушел в спальню. Удовлетворенный мелкой местью он развалился на кровати.
За три с лишним месяца супружеской жизни они никогда не спали вместе. Сергей бесцеремонно занимал удобную кровать. Где ютилась Настька, ему было неинтересно. Чаще она, как и сейчас, дрыхла на диване перед телевизором. Иногда в другой комнате, которую она потихоньку гнездила под себя. Письменный стол, полки для учебников, многочисленный гардероб и еще один вполне уютный диванчик.
Среди ночи Сергей неожиданно проснулся. Рядом копошилась, залезая под его одеяло, Настька с холодными ногами. Пристроившись сбоку, она прижалась носом к его груди, руки сложила на плечи, ноги подтянула к животу, как котенок приластилась, чмокнула Сергея в шею и, уютно устроившись рядом, притихла. Заснула.
— Насть, как ты меня бесишь! — он отчаянно прошептал усталым голосом, шлепнул легонько голую попу, но потом, шумно выдохнув, погладил.
Так, поглаживая аппетитные округлости, и свалился снова в сон.
19.
Анастасия, уже известно — великая актриса, а еще хитрая лиса и маленькая женщина-кошка. С того вечера она полностью изменилась и стала буквально душить Сергея своим вниманием и любовью. При его возвращении домой всегда счастливая вылетала навстречу, висла на его шее, ласково мурча в ухо: «Сережа, Сережка, Сереженька, любимый, котеночек…», — и прочие «уси-пуси». Смотрела обожающим взглядом. Пару раз даже пыталась изобразить для него что-то на кухне.
Потерпев фиаско, сокрушенно поплакала мужу в рубашку, разводя трагедию — как же ей теперь кормить любимого мужчину, и потому надо срочно им вместе идти в ресторан.
Позже она, конечно, приспособилась таскать из дома родителей банки с готовой едой, по-деловому объясняя, что Сергей придет с работы усталый и голодный — надо непременно его накормить. Потом банки уже таскала сама домработница. Одежду обоих — и Насти, и Сергея — втихаря, чистую и выглаженную, тоже приносила она.
Настя лишь с удовольствием раскладывала все по полочкам, а еду — в холодильник, и покорно садилась в ожидании мужа.
На ночь она выходила из душа в спальню всегда чистая, ухоженная, в красивом белье. Тихо прокрадывалась к Сергею, осыпая поцелуями, снова мурчала, лаская его руками и ртом. При его пассивности и раздражении на ее назойливость, сама, хитро юля и лебезя, насаживалась на него и, медленно плавно раскачиваясь, все спрашивала, любит ли он ее.
