Все спят? Кто все? Здесь никого нет в этом склепе! В могильнике!
Матери Насти так же тяжело видеть его — живое напоминание нелепого брака дочери, брака с таким трагичным концом. Ненависть сочилась со всего ее естества. Нелепое стечение обстоятельств, которые, по ее мнению, сходились в том, что если бы не он — ублюдок Сергей — дочь бы не оказалась в той машине. Глупое обвинение. В чем его вина, что Настькин личный водитель, приставленный к ней ее же отцом, не справился с управлением? Но теща всегда ненавидела Сергея.
И никогда не понимала теплого отношения своего мужа к босяку. И непонятны были заискивания того перед этим безродным щенком. Видимо считала, что супруг нашел в нем себе сына, которого не получилось ей ему родить, что еще больше вызывало в ней неприязнь к нему.
— Хорошо, сейчас иду, — подавив эмоции, намного тише ответил ей Сергей.
Дыхание все еще было напряженно-тяжелым, но голос стал ровным и спокойным. Дашка все еще была на связи:
— Ложись спать, «Ботаник», — сказал он ей, — и больше никогда не отвечай на левые ночные звонки.
Ночью хорошие мальчики и девочки спят. Не спят — плохие. Ясно?
— Ясно, — снова отозвалась трубка.
— Доброй ночи, Даша.
— Доброй, Сергей."
"Приехав домой, снова не мог уснуть, в мыслях в который раз прокручивал короткий ночной разговор. Предавал критике всё, начиная от самого факта звонка, до срыва и наставлений. И почему он этому вообще придает этому значение? Ну, позвонил, ну наорал, и какая разница, что она теперь о нем думает? Пусть о зачетах думает.
Ему все равно. И с контактов убрать надо. Зачем ему ее номер? Зачем позвонил? А в голове снова эхом слышался ее голос и тихий смех, который падал многочисленными яркими скобочками, к земле закручиваясь в «вертолетики». Пьяный мозг постепенно засыпал. К утру будет разламываться голова, мутить, возможно, даже выворачивать, да и все тело станет, как вата, и, наверняка, Серёга скажет сам себе: «Зачем вообще стоило напиваться?».
Но сейчас главное — все мысли пропали, и наступил сон.
Глава 3
Он и в самом деле ей больше не звонил. Гребень волны, о котором говорил психолог, как-то вдруг стремительно полетел вниз. Все внимание временно занял новый «проект» — дерзкий, рискованный, разгоняющий в крови адреналин до скорости света. С замиранием сердца ожидался результат и вместе с ним подбиралось моральное удовлетворение.
