Серый кардинал

Дорога, ведущая к поселку от автотрассы, была выложена широченными бетонными плитами, аккуратно подогнанными друг к другу, без зазоров и неровностей, она разительно отличалась от бугристого, покрытого разномастными заплатами асфальта междугородной трассы. По периметру поселок охватывал высокий забор, сделанный тоже из бетонных плит, поверхность которых была разлинована, так что образовывались аккуратные дольки, похожие на шоколадные. Эти гигантские шоколадные плитки, высотой метра в три тянулись, покуда доставал глаз.

Группа трусцой — впереди бежал Клюев — удалилась километра на два от «нувориш-тауна» в глубь леса. Тут должен был вести свою партию Бирюков. Под ногами на сей раз лежал мягкий полусгнивший хворост, прошлогодние листья, что вносило некий элемент комфорта, а в остальном условия были ничуть не мягче, чем в спортзале несколько дней назад. Сегодня надо было отражать нападение вооруженного партнера. И опять Бирюков поразился, насколько серьезно играют его новые знакомые в боевые игры.

Никаких условностей, никакой имитации, никаких поблажек. Уже третий противник ощутимо оцарапал армейским штык-ножом предплечье Бирюкова. Бирюков блокировал атакующую руку, реакция его не подвела, все вроде бы сделал вовремя, но немного не рассчитал траекторию. Неприятно пораженный вспыхнувшей вдруг острой болью, он тоже сработал «до отказа», и в следующую долю секунды его партнер упал на одно колено, схватившись за поврежденную руку. Всем своим видом он старался не показывать этого, но чувствовалось, что парень терпит сильнейшую боль — лицо побледнело, нижняя губа прикушена. Здоровенный нож отлетел метра на три.

Клюев очень спокойно обследовал локтевой сустав потерпевшего и сказал безо всякого выражения:

— Ничего, заживет, как на собаке.

«Да они роботы какие-то!» — Бирюков вспомнил, какие глаза были у нападающего с минуту назад. Ни ярости, ни азарта, ни страсти, только уверенность и решимость. Можно только чисто гипотетически предположить, что случилось бы, не увернись Бирюков за долю секунды до того, как холодная сталь прошла то место в пространстве, где было его тело.

Потом они стали упражняться в метании. Штык-нож, толстенная заточка, стальная полоска — все шло в дело, все летело, кувыркалось, рассекало воздух, чтобы под конец с неизбежностью математической формулы — всегда, абсолютно во всех случаях! — воткнуться в ствол старой сосны.