Серый кардинал

«Джип-чероки» пролетел по Госпитальному валу. Когда они проезжали через железнодорожный мост, Бирюков устало подумал, сколь затейливо и прихотливо все же плетет вензели судьба — еще несколько лет назад Казанская дорога вызвала бы у него чувства умильные, этакие сопли в сахаре получились бы в стиле ретро, но сейчас он уже абсолютно чужой и чуждый в этом городе, да и в его окрестностях. Здесь все изменилось, даже контингент проживающих, похоже, сменился каким-то странным образом. «Наверное, я не удивлюсь, если, пройдя по старым адресам, вдруг обнаружу, что люди, которых я помнил, вообще никогда не существовали.

На Измайловском шоссе Беклемишев вел себя, как полицейский из американского боевика, у которого отняли значок и табельное оружие, который разбил свой автомобиль, а теперь вынужден преследовать преступника, доведшего его до столь бедственного положения, на чужой машине. Он нарушал все существующие правила дорожного движения, разве что только на встречную полосу не выезжал.

Подъезжая к парку, Беклемишев сбросил скорость и сказал, обращаясь к Клюеву:

— Жень, я могу спорить на дюжину шампанского, что эти «крутые конспираторы», назначившие вам встречу у черта на куличках, привезут за собой «хвост».

Девушка и парень, стоявшие у станции метро и разглядывающие площадь в поисках чего-то или кого-то, на конспираторов явно не походили. Весь их облик, все движения и жесты говорили о том, что они прибыли на свидание.

— Испортила их гласность, — покачал головой Ненашев. — Совсем они себя безмятежно чувствуют.

— А может быть, — предположил Бирюков, — они чувствуют себя неуловимыми Джеками: не потому Джек неуловим, что молниеносно выхватывает «кольт», лихо скачет на мустанге и знает тайные тропы, а потому он неуловим, что никому на фиг не нужен. На масс-медиа просто перестали обращать внимание. Они просто задают вопросы, ответы на которые всем и так известны: «Вы воруете, господин мэр? Вы берете взятки, господин вице-премьер? Правда, что вы нахапали на пять поколений вперед, товарищ генерал?» Народу очевидно, хочется, чтобы десятку-другому журналистов свернули башку, только тогда информация из уст последних получит право называться правдивой.

— Твои рассуждения, Николаич, правильны, — сказал Клюев. — А во всякой правильности должна быть исключительность. В виде исключения из правил головы все-таки кое-кому отрывают.