Серый кардинал

Но если ты к завтрему не предоставляешь моим друзьям парня, у которого остались совесть, азарт и нормальная потенция, я тебе кости переломаю.

Лицо Беклемишева побагровело — не столько от выпитой водки, сколько от ярости. Куда подевался трепач и рубаха-парень. Даже Бирюкову с Ненашевым сделалось не по себе.

Клюев же благодушно улыбался в усы, словно присутствовал при самой милой застольной беседе. Зато Волков, что называется, потерял лицо. Он жалко, угодливо улыбался, стараясь, впрочем, сделать вид, что смятение, им испытываемое — ненастоящее, театральное.

— Значит, договорились, — Беклемишев посмотрел на Волкова тяжелым взглядом. — Завтра утром — в крайнем случае до полудня — ты звонишь сюда и сообщаешь координаты малого, который займется этой проблемой.

Волков расплылся в улыбке — слишком широкой и радушной для того, чтобы быть естественной.

— Да в чем дело, Кирилл? — и укор, и обида, и всепрощение слышались в его голосе. — Были случаи, когда тебя подводили?

— Были, — вздохнул и тут же досадливо поморщился Беклемишев.

— Ладно, хватит трепаться, — он щедро плеснул в стакан Волкова.

Тележурналист пробыл недолго, потом, не забыв извиниться, убыл по каким-то неотложным делам.

Клюев, ухмыляясь, спросил хозяина дома:

— Кирюха, а ты не слишком круто с ним обошелся?

— Этот сукин сын — муж моей двоюродной сестры. Это ее дело — что она в нем нашла. Может быть, то, что зарабатывает он, козел, прилично. Сейчас туда реклама, видал, как хлынула — будто всю российскую канализацию разом прорвало.

А Юра нос всегда четко по ветру держал, у него в августе девяносто первого сильнейший приступ радикулита случился, гораздо сильнее, чем у Мишки в Форосе. Некоторые дураки высунулись — вроде Стефанова, который с благородной дрожью в, голосе за гэкачепистов задницу драл, другие — вроде Элина — по бумажке читали, что им начальство приказало. Результаты всем известны. А Юра, значит, тогда срочно занемог, забюллетенил. После же, при демократии да при его связях он такими делами закрутил-завертел, что ему башку всерьез отвернуть пообещали. И не токмо пообещали, но уже и приступили к отвинчиванию, потому как Юра, пообещав исправиться, не исправился. Обхезался тогда Юра с ног до головы. Мне бы он на фиг не нужен, да сестру жалко, хотя она и дура порядочная. Вытащил я Юру из-под «наезда», разобрался по-свойски с «наезжавшими», уши нескольким пообломал. Не один я, конечно, действовал, ребятки мои помогли. Вот такие, значит, делапрошлые.