Серый кардинал

— При чем тут острота? В заднем кармане твоих вонючих старых портов, а они вон на заднем сиденье валяются.

Клюев перегнулся через спинку сиденья, достал «стечкин».

— Как ты думаешь, — спросил он Беклемишева, — в «Вольво» едут менты, «контора» или плохие ребята? «Тачка» казенная или угнанная?

— Собственная, купленная на кровные «зеленые», заработанные тяжким трудом чистильщика унитазов в российско-мавританском СП.

— А лихо тот плохой парень водит, — заметил Клюев, —. я имею в виду того, что «Вольво» ведет.

— Может быть, — проворчал Беклемишев. Посмотрите направо. Там — Пятницкое кладбище.

Он резко свернул направо и проскочил под светофор в тот момент, когда желтый сигнал сменился красным. Потом «джип», лихо понесся вдоль полотна железной дороги.

— В самый раз в Сокольники удирать, — сказал Клюев.

— Чую я, ставки в предстоящей игре будут покрупнее, чем сегодня утром в Измайловском парке.

Его предположение подтвердилось довольно скоро, когда Беклемишев понесся вниз по Ростокинскому проезду.

Здесь машин было мало, а при взгляде направо рябило в глазах от буйного смешения белого и зеленого цветов — стволы березок и молодая листва. Вот здесь-то, в этом идиллическом месте, из «Вольво» и шарахнули автоматной очередью, к счастью, только слегка задевшей крышу «джипа».

— Ну, педерасты, — заскрипел зубами Беклемишев, — совсем обнаглели. Сейчас начнем разбираться по-крупному. Слушай, метрах в трехстах отсюда будет небольшая полянка. Я сброшу скорость и резко дам вправо, через пешеходную дорожку.

Ты, как только на травку въедем, вываливайся.

— Лады, — Клюеву не надо было растолковывать, что следует делать после того, как он «вывалится».

Когда «джип» пересек пешеходную дорожку, Клюев крепче ухватил рукоятку пистолета, резко распахнул дверцу и изо всех сил оттолкнулся ногами. Пролетев по воздуху метра три, он привычно убрал голову, подставляя прыгнувшему навстречу травяному ковру сначала плечо, потом лопатку и согнутую колесом спину. Против ожидания, ничего твердого на земле не оказалось — ни пенька, ни камня.

В нос ударил запах травы, перепревших листьев и еще чего-то, неуловимо связанного с майским лесом.

«Это май-чародей, это май-раздолбай веет свежим своим опахалом», — вспомнил Клюев свою прибаутку, получившуюся от глумления над классикой. Трава сочная, костюмчик за полтыщи «баксов» испорчен безнадежно. Плохие ребята должны за это понести наказание.

Клюев укатился за ближайший куст и встал на правое колено.