Серый кардинал

— Но чего вы от меня сейчас хотите?

— Да вы ради интереса хотя бы запишите данные погибшего в автокатастрофе. Именно он застрелил сегодня около семи часов вечера на набережной, неподалеку от кафе «Курень» Валентина Козлова.

— А кто такой Валентин Козлов?

— Валентин Козлов должен был пролить свет на убийство Петракова. Он — наш знакомый. Шел на встречу с нами. Но его убрали.

— И опять же я вам только что говорил — тот, кто несколько минут спустя погиб в автокатастрофе. Вы меня, похоже, совсем не слушаете.

Я понимаю — служба до восемнадцати ноль-ноль, потом спешим домой, быстренько кушаем супчик и пялимся в «ящик», который и сейчас вас, наверное, отвлекает.

— Ладно, ладно, давайте все будем говорить поспокойнее. Итак, кто-то застрелил этого... Козлова, а кто-то погиб в автокатастрофе. Но почему вы уверены, что это — одно и то же лицо?

— О-о! — Клюев тяжко простонал. — Лица-то у него почти не было, разбил он лицо. Послушайте, я искренне сочувствую вашей жене. Жить с таким, как вы — тяжкое испытание.

Если, конечно, у вашей супруги не такой же, как у вас, уровень развития интеллекта.

— Что вы такое несете?! — похоже, господин следователь изволят гневаться.

— Я просто констатирую очевидный факт, что у вас недостаточно высокий уровень развития интеллекта. Послушайте, я звоню вам из телефона-автомата. Возможно, ваш телефон уже взят на «контроль», и ваши коллеги уже «вычислили», откуда я звоню. Поэтому я передислоцируюсь. Перезвоню минут через десять.

Клюев повесил трубку и быстренько покинул будку. Вот ведь осел, этот Епифанов! Сколько пришлось встречать таких деятелей из МВД и прокуратуры, и всех их отличала ограниченность, косность, примитивизм мышления. Они потешаются над детективными писаниями, воспевающими их подвиги. Потешаются вовсе не потому, что писания эти, мягко говоря, сильно идеализируют образ советского или постсоветского сыскаря, а потому что находят в детективах массу несоответствий уголовно-процессуальному кодексу.

Они уличают авторов в незнании специфики службы, длящейся, как известно, «дни и ночи».

Через десять минут он снова позвонил Епифанову.

— Послушайте, Виктор Петрович, — на сей раз Клюев говорил почти в минорной тональности, — давайте перестанем валять дурака и вспомним о том, что несколько дней назад вы получили, как говорится, энную сумму в обмен на то, что вы будете ставить нас в известность обо всем, что касается дела Петракова.