Серый кардинал

Как только Юлин понял, что любые попытки «отмазаться» будут иметь нулевой результат, он позвонил по заветному номеру. «Сглупил, кураж», — сказал он тогда, оправдываясь. Эти же слова повторял он сам и его адвокат на суде.

Все закончилось гораздо хуже, чем он предполагал. Неопровержимое вещественное доказательство — цепочка, найденная у него при обыске (скуповат Юлин был, оставил), аккуратно составленный акт медицинского освидетельствования пострадавшего, показания свидетелей (Юлину показалось, что некоторых из них на месте происшествия вовсе не было) имели следствием семь лет лишения свободы.

Ужас его многократно усилился, когда в тюрьме, или, по официальному названию, следственном изоляторе, его попытались изнасиловать. Он-то считал себя сильным и мужественным, но, как оказалось, недостаточно сильным, чтобы противостоять пятерым сокамерникам, настоящим «волкам», рецидивистам. Только своевременное вмешательство охраны спасло Юлина от участи «опущенного», «петуха». Его перевели в другую камеру.

Он даже не подозревал о том, что инцидент в камере произошел не вопреки, а благодаря участию и воле его невидимых покровителей. Спесь и излишняя самоуверенность, отличавшие Юлина, были для них нежелательны, поэтому для профилактики они отдали приказ главарю блатных попугать строптивца.

И они, тайные вершители судеб зеков, получили отличнейший материал в лице растерявшегося и подавленного человека, подписавшего договор от 15 октября 1987 года, написанный им собственноручно под диктовку самого начальника областного УИТУ подполковника Ефимова.

Это произошло уже после того, как Юлин был перевезен в ИТУ 398/10, то есть, на «зону». Его взяли оттуда в больницу якобы для проверки, потому что проба на РВ, то есть, Реакция Вассермана, дала положительный результат. Проще говоря, подозревалось, что у осужденного Юлина сифилис.

Вместе с подполковником Ефимовым на встрече присутствовал и незапоминающейся наружности мужчина в гражданской одежде. Тот мужчина, как выяснилось позже, являлся полковником КГБ.

Юлин сначала не мог понять, почему же им заинтересовались столь высокопоставленные соглядатаи. Потребовался год пребывания в ИТУ 398/10, чтобы получить окончательное представление о том, что первая буква аббревиатуры — исправительное — отдает даже не черным юмором, а ужасающим цинизмом.