Серый кардинал

Орлов подогнал машину чуть ли не к самому крыльцу большого двухэтажного особняка, первый этаж которого был сложен из кирпича — сказывалась все-таки безлесность здешних мест, даже такие дачи не делались полностью деревянными. Зато второй этаж и мансарда были сложены из бревен, очень аккуратных, гладких, без малейших видимых зазоров подогнанных друг к другу.

— Ты уж обожди меня в машине, Трофимыч, — бросил Мудров. — Я ненадолго.

На крыльце особняка появился Савин, высокий красивый мужчина с продолговатым, немного обрюзгшим лицом.

Савину сейчас было сильно под шестьдесят, но его внешность все еще привлекала к себе внимание женщин. Лет десять назад ему говорили, что он похож на западногерманского фигуриста Норберта Шрамма.

Обычно Савин улыбался широкой «рекламной» улыбкой, за что и получил у своих недругов — правда, это было тоже достаточно давно — прозвище «конферансье». Конечно, улыбка не очень то вязалась с имиджем прокурора, который должен был олицетворять собой неотвратимость наказания.

Чем выше Савин поднимался по служебной лестнице, тем реже его видели улыбающимся, даже в семье.

Вот и теперь Савин выглядел если не хмурым, то озабоченно-усталым — это на даче-то, в субботу утром!

Он подал Мудрову большую мясистую ладонь, бросил взгляд на «Волгу».

— Мой человек, — коротко объяснил Мудров.

— Пройдем туда, — Савин указал на беседку, едва заметную среди деревьев. Довольно высокая для климата здешних мест ель почти полностью накрыла беседку широко разросшимися нижними ветвями.

Здесь всегда было прохладно, приятно пахло хвоей.

— Что это ты читаешь, Виталий Петрович? — Мудров кивнул на газету, которую прокурор держал в руке. — Неужели «Комсомолку»? Ну несолидная газета, честное слово!

— Эта несолидная газета солидный по нынешним временам тираж имеет. — Савину, похоже не очень нравилось бодрячество Мудрова, Глядя на него, можно было подумать, что пригласили вице-президента «Кредо» на шашлыки с водкой. Что же, на таких мероприятиях Мудров часто здесь присутствовал.

И хозяин тоже, видать, не забросил служения культу стали, мяса и огня — место, где обычно устанавливается большой «фирменный» мангал, лысое, трава там сгорела от выпадающих углей.

— Вот, — брюзгливо продолжил прокурор, — почитай, вчерашний номер.

Он развернул газету и положил ее на столик — гладко оструганные доски, щедро пропитанные олифой и аккуратно покрытые темным лаком.

«Крыша» — сразу бросился в глаза заголовок.

И — знакомые имена.