Серый кардинал

Юлин, кличка Спортсмен, старший следователь облпрокуратуры юрист 1-го класса Лихарев М. С. Загадочная гибель Альтшуля, рассказ директора завода, пожелавшего остаться безымянным: «... сегодня только мафия решает, что и в каком количестве производить, по каким ценам и кому продавать». Последний пассаж показался Мудрову явной чушью. Далеко еще до этого.

Кто же писал? Какой-то А. Жарков. Как же так, он встречался со следователями, с работниками прокуратуры, милиции, а куда же смотрел, например, Ковалев, или он, Савин?

— Ты знал о приезде этого.

.. Жаркова? — Мудров оторвал взгляд от газеты.

— Почему же не знать? — Савин посмотрел, как показалось Мудрову, неприязненно. — Он был у меня, вернее, не у меня лично. Я Феоктистову поручил разбираться с ним. В УКГБ он был тоже, с Широковым беседовал. В УВД — с Алексеевым.

— С Широковым? С Алексеевым? — вскинулся Мудров. — Ну, эти-то задницу сейчас на части рвут, пытаются доказать, как много от их работы зависит, да какую они пользу приносят.

Они всех дерьмом готовы облить, только бы свою архиважность доказать.

— А ты знаешь, что КГБ Волгоградской области вчера прихватил пятерых жителей нашей области, из которых трое являются бойцами ОМОНа, а двое — бывшими служащими МВД? Одного убили, тоже, кстати омоновца.

— Да что ты говоришь?! — поразился Мудров. — Вот ведь как? Когда же?

— Неужели не слыхал? — Савин посмотрел на него очень подозрительно, и Мудрову вспомнилась реакция Орлова на это же сообщение.

Какая-то смутная досада возникла в душе, но тут же словно бы ушла в тень, уступая место необходимости не терять нити разговора, следить за собеседником.

— Про то, что Курков застрелился, ты, конечно, тоже не слыхал? — много яда было в тоне Савина.

— Слыхал, — Мудров изобразил подавленность. Глупо было скрывать свою осведомленность, ведь он говорил по телефону с женой Куркова. Но тут же он заговорил совсем другим тоном, втайне сам себе удивляясь:

— Статья в газетенке — херня на постном масле! — Мудров не повысил голоса, но изобразил крайнее возбуждение хрипом и сипением.

— Да сейчас все пишут, кому не лень. Гласность, ети их мать! Кто сейчас внимание на написанное обращает?

— Кое-кто обращает, — раздраженно пожал плечами Савин. — Особенно, если пишут об одном и том же несколько раз подряд.

— Почему об одном и том же? — удивился Мудров. — Об этом еще никто не писал!

— Да? — поднял брови Савин.