Серый кардинал

Только Бирюков, изображая сильную заинтересованность процессом ужения рыбы, изредка бросал короткие взгляды в его сторону.

День обещал быть жарким. Не просто душным вследствие сырости, пропитавшей все и вся — дожди обильно проливались в мае и чуть ли не каждый день шли в июне, который уже уверенно приближался к середине — а именно по-летнему жарким. С утра термометр показывал уже двадцать четыре градуса.

Духота и тополиный пух, заполнивший все пространство — худшего сочетания не придумаешь. Хотя вообще неизвестно, что хорошо сочеталось бы с летающей повсюду белой мерзостью.

Созерцать на экране этот снегопад в начале лета, возможно, и представлялось забавным, но постоянно стряхивать с одежды, выбирать из волос, стирать с лица и, хуже того, выковыривать из ноздрей мелкие комочки ваты было самым настоящим мучением.

Окна жилищ и учреждений в эту пору года держались закрытыми. Там, где стояли кондиционеры, закрытые окна создавали дополнительный комфорт, там, где кондиционеров не было, приходилось выбирать между относительным преимуществом струи свежего воздуха и издержками в виде порхающих белых комочков.

Старший инспектор Фефелов плотно запечатал окна своего кабинета и задернул шторы. Окна выходили на юго-восток, и яркое солнце часа через два должно было превратить относительно прохладную атмосферу небольшой комнаты в газовую смесь душегубки.

Прохладу фефеловского кабинета оценил и Епифанов.

— Хорошо у тебя, Алексей, — сказал старший следователь горпрокуратуры, коротко поздоровавшись, — а на улице уже тихий ужас, что творится.

Твоего коллеги Реброва сегодня не будет, так посижу-ка я на его месте.

Он уселся за стол, располагавшийся напротив стола Фефелова, и в упор посмотрел на старшего инспектора. Фефелов отвел взгляд.

— Понедельник, — вздохнул Епифанов, — хорошо хоть число не тринадцатое. Не вышло, значит, в этом году такого неблагоприятного совпадения. Неприятностей; их и так хоть отбавляй. Правда, Алексей?

Фефелов как-то неуверенно пожал плечами.

— Правда, правда, — заверил его Епифанов.

— Ты, конечно, про Куркова уже слыхал?

— Слыхал, — тихо ответил Фефелов. Епифанову вдруг как-то бросилось в глаза, что плечи у него узкие, мальчишеские.

— Тебе сколько годов, Алексей?

— Тридцать, — удивленно ответил старший инспектор.

— Угу... Окончил ты, значит, университет и сразу подался в сыщики.

— Не сразу, — Фефелов потупился, не понимая, куда клонит Епифанов. Одно ему было ясно: разговор ничего хорошего не предвещает.