Он собрал остатки мужества в кулак, скинул пиджак и сел в кресло с большим подголовником и ремнями, явно служащими для того, чтобы к нему пристёгивали вот таких жертв, как он.Подошел молодой лаборант с лицом дауна и, засучив рукав на рубашке Кая, зафиксировал его руку на подлокотнике кресла ремнями. Затем он ввел в вену на руке иглу катетера, и Кай увидел, как по трубочке заструилась его алая кровь. Он отвернулся и закрыл глаза. На его голову одели что-то среднее между скафандром и мотоциклетным шлемом, запищал монитор, замигали лампочки.
Более ничего страшного не происходило. Через какое-то время всё это сняли и отсоединили от него. Один из помощников профессора с таким же интеллектуально-отрешённым лицом ботаника показал ему на выход. Они шли по коридорам с искусственным освещением, затем остановились перед дверью, которая открылась. Очутившись внутри он увидел, что это и есть его комната. Это была практически камера без окон, небольшая, с узкой кроватью. Столик, стул и дверь в ванну с основными удобствам и ещё шкаф в стене с вещами – вот и всё.
Вещи напоминали больнично-арестантские одежды. По дороге сюда его провожатый сказал ему, чтобы он в это переоделся и был в них. Кай выполнил приказ, одев на себя этот пижамно-арестантский гардероб, который хоть и был небольшого размера, но всё равно висел на нём.Потом ему принесли еду. Из лежащего на тарелке он не смог заставить себя съесть ничего, только попил воды из крана и лег на ужасно жесткую постель. Ему стало страшно, безумно страшно здесь, в этой комнате, в этой неизвестности.
Он не понимал, почему в его жизни так всё несправедливо происходит? За что ему всё это? Неужели это кара за греховную любовь, которую он допустил в себе? – Мой дракон,.. – прошептал Кай. ***То, что настало утро, он определил по еде, которою ему принесли на подносе. Видя всё это: растекшуюся кашу, жидкий чай, кусочки хлеба и расплавившееся масло с подсохшим сыром, у него даже при отсутствии вкуса еды пропало окончательно желание это положить в себя.
Он так и сидел с подносом еды, пока за ним не пришли. Идя по длинным коридорам, он пытался в окно разглядеть родную землю. Но за окнами была лишь стена здания с такими же окнами, с решетками и клочок пасмурного неба. Видно, весна в этом году была холодная и дождливая. Его опять привели во вчерашнее помещение и показали на кресло. Он сел в него и закрыл глаза, чувствуя, как его ремешками притягивают к этому креслу.
