Прохор полдня занимался делами, решив привлечь к этому Кая, они ещё раз всё обговорили по работе. Затем Борис повёл Кая на кухню кормить обедом, сказав, что не хочет проблем с Прасковьей. Все посмеялись, но согласились, что этим точно рисковать не нужно.***Вечерело. Солнце клонилось к закату, краски летнего дня становились нежнее, приобретая пастельные тона. Цветы в клумбах источали аромат после жаркого дня, наполняя пространство запахами уходящего лета.Прохор позвал Кая пройтись. Они шли по саду к той берёзке, у которой они говорили тогда, когда Кай прилетел сюда, и сейчас Прохор вёл его к ней, готовясь к предстоящему разговору.
Кай это чувствовал, но шёл молча, дожидаясь, когда его друг заговорит первым.Они подошли к лавочке – доске, прибитой на два пенька. Прохор закурил. Кай посмотрел на берёзу, её листья уже золотила приближающаяся осень. Вообще наступление осени в среднерусской полосе ощущается уже в конце июня. Тогда первые жёлтые листья можно увидеть в массе зеленых крон. Почему так, почему осень начинает напоминать о себе, когда, кажется, лето только вступает в свои права? Почему или для чего? Может, для того, чтобы человек не забывал о том, что это всё не вечно, и зелень листвы превратится в золото, а потом золото почернеет в грязи луж и будет укрыто белым саваном снега.
Кай притронулся к шершавому стволу берёзы, затем приблизился к ней и обнял. Он не стеснялся при Прохоре быть слабым и показать то, насколько ему сейчас плохо от осознания, что всё закончилось: его жизнь здесь, этот мир, его лето… – Тяжело? – с печалью в голосе спросил Прохор.
– Да.Прохор подошёл к нему и положил руку на плечо. Затем отвернулся, он не хотел, чтобы Кай видел, как блестят влагой его глаза. – Присядь, разговор есть, – глухо сказал он.Кай вздохнул, зная, что он сильный и сможет жить дальше, вот только нужно разжать объятия и отойти от того, что олицетворяло для него его дом, его родину. Он резко повернулся и сел на лавку, смотря в траву перед собой. – Я хотел тебе сказать,.. – начал Прохор, голос его дрогнул, он выждал и затем продолжил уже более уверенно, – были моменты, не то, чтобы я тебя проверял.
Так само вышло, но мне было важно знать, каков ты стал. Ты ведь уезжал от меня ребёнком, хотя ты сейчас ещё ребёнок… – Я не понимаю, о чём ты говоришь. – Ну, например, о доме. Я ведь знаю, что он вульгарный, пошлый и безвкусный – молчи, не перебивай. Я видел твоё лицо, но ты, ничего не сказав, приняв всё, что я делаю, я за это тебе благодарен.
