Я присаживаюсь на подоконник и протягиваю к ней руки, приглашая ее в свои объятия.
- Иди ко мне.
Она не сразу решается, но, все-таки, подходит ко мне. Обнимаю ее и носом утыкаюсь в волосы. Знакомый аромат из Индонезии. И как он мог меня раньше так раздражать?
- Я жду тебя, - говорю я, прижимая ее голову к своему плечу.
Но Моника отрывается от меня и смотрит.
- Попрощаться? – неуверенно спрашивает она.
Господи, да, что за мысли в этой головке?
- Понимаешь, - говорит она и сверлит взглядом мне в шею, - ты не должен чувствовать себя виноватым или обязанным.
Я сама хотела этого.
Я беру ее за подбородок и заставляю посмотреть мне в глаза.
- Моника, ты хочешь, чтобы я остался?
Она мнется, обдумывая свой ответ, и отвечает честно:
- Да.
Я опять прижимаю ее к себе.
- Неужели, ты думаешь, что я уйду после всего? Я хочу быть с тобой. Я ждал тебя, чтобы вместе поехать ко мне.
Она недоверчиво смотрит на меня, как будто спрашивает: «Правда?»
- Правда, - отвечаю я на ее немой вопрос.
И ее отпускает. Она вскидывает руки мне на плечи и подпрыгивает, каждый раз касаясь меня губами то в нос, то в щеку, то в губы.
Она радуется как ребенок.
- Ну, что, поехали? – спрашиваю я, когда она, наконец, немного успокаивается.
- Я сейчас сразу не могу, - отвечает неожиданно она. – Сегодня суббота и мне надо в детский дом.
- Что? Опять в Тверь? – теперь очередь пугаться мне, ведь я прекрасно понимаю, что мне придется ехать вместе с ней.
- Нет, - смеется она, - в Подмосковье, в Ногинске. Я обещала. Меня там ждут.
- А я и забыл, что ты у нас добрая фея, - целую ее в висок. – Я поеду с тобой.
Она опять радостно смотрит на меня.
- А, вот, Густав, сразу сказал, что это все ерунда и мне надо с этим завязывать, - грустно говорит она. – Сказал, что после свадьбы не разрешит мне продолжать. Найдет мне другое занятие.
Она тяжело вздыхает.
Я беру ее лицо в ладони, стараюсь говорить мягко, но требовательно.
- Моника, во-первых, пожалуйста, не упоминай больше это имя, если не хочешь сделать из меня импотента.
Во-вторых, никакой свадьбы не будет. Я не собираюсь тебя ни с кем делить. Это понятно?
Сказать, что Моника ошеломлена моими словами, значит не сказать ничего. И я понимаю, что такая реакция у нее на мое второе условие.
- Но как? – спрашивает она и сама, похоже, не до конца понимает своего вопроса.
- Давай обсудим это потом, - предлагаю я. – Нас ждут добрые дела. И я хотел бы закончить с ними как можно скорее, чтобы заняться грязными делами наедине с тобой.
