Скоро она съедет со своим дурацким ароматом и махровым халатом.
Домой я возвращаюсь поздно. Мысленно заставляя себя удержаться от лишних комментариев в сторону Моники, захожу домой. Дома тихо. Иланг-илангом не пахнет. Уже легче.
Лариса сидит в гостиной и что-то смотрит по телевизору. Подхожу к ней и целую.
- Ужинать будешь? – спрашивает она.
- Нет, - устало отвечаю я, - последняя встреча в ресторане была.
Иду в душ, но, прежде чем зайти в него, стучусь на всякий случай. Спустя несколько секунд тишины, открываю дверь и заглядываю.
Блять, в собственном доме теперь хожу с опаской!
Переодевшись, возвращаюсь на диван к Ларисе, обнимаю ее. Моника так и не появилась.
- Мы сегодня ездили с Моникой в институт, подавали документы, - произносит Лариса. – А потом к Сергею заехали. Он обещал что-нибудь подыскать.
Сергей – это наш знакомый риэлтор. Толковый и ловкий паренек. Этот точно найдет, что надо.
- Молодцы, - говорю я. – А где Моника? У себя?
- Нет, она сегодня заночует у подруги.
- Откуда у нее в Москве подруги? – удивленно произношу я.
- Ну, Никита, она, все-таки, прожила здесь до четырнадцати лет. Могли же у нее остаться приятели из прошлой жизни.
- Я бы предпочел, чтобы она ночевала дома, пока живет у нас, - серьезно говорю я. И я действительно так думаю. И дело не в иланг-иланге и халате.
Лариса удивленно приподнимает бровь и я отвечаю на ее немой вопрос:
- Потому что от твоей сестры можно ждать только подвоха и кто ее знает, что она натворит ночью.
И мама твоя и ее американский папа из Франции спросят с нас. Извини за прямоту.
И я так и представляю себе свою тещу – Кристину Алексеевну с надутыми губами и с упреком смотрящую на меня.
Кристина Алексеевна – дама, безусловно, красивая. Неудивительно, что американский акционер запал на нее и дочки у нее получились что надо. Но, вот, характер у нее – полная противоположность внешности. И опять-таки неудивительно, что оба мужа сбежали от нее. Наше с ней общение ограничивается встречами раз в две недели в ее загородном доме.
Чаще я просто не выдерживаю.
Лариса отвлекает меня от мыслей, возвращая к нашему разговору.
- Ты никак не привыкнешь к тому, что Моника выросла и поумнела, - она улыбается и качает головой.
Ладно, я промолчу. В конце концов, Моника – не моя сестра. По сути, она мне почти никто. Просто ее мама – мама и моей жены. И все.
В следующую ночь повторяется то же самое – Моника ночует у подруги.
