Сестрички не промах

Действительно шел дождь, нудный, моросящий. Просыпаться совершенно не стоило, я зевнула и сказала:

— Спим, — но уснуть не удалось. По кухне бродил Евгений, задевал все предметы обстановки разом и время от времени обращался к ним с речью. Потом прошелся по дому, хлопая дверями, вышел на крыльцо, затем пробежался под окнами.

— Чего ему неймется? — удивилась Мышильда.

— Тяжко человеку, — вздохнула я и стала одеваться. Нашему гостеприимному хозяину надлежало помочь, негоже человеку мучиться.

Я вышла и столкнулась с Евгением Борисовичем.

В неизменных трико и майке он возвращался с улицы, оставляя на полу мокрые следы.

— Елизавета, — сказал он со вздохом, — ты Степаныча не видела?

— В пять часов заглядывал, страшный сон ему приснился…

— Да? А я диву даюсь, куда он пропал?

— Степаныч на погоду реагирует, — хмыкнула Мышильда, появившись с террасы. — Сидит на реке и исполняет «Ревела буря, гром гремел».

— Елизавета, — не обращая внимания на слова Мышильды, печалился Евгений, — я в шесть часов встал, как всегда, а его не было.

На дворе дождь. Если бы он подался на речку, чтоб, значит, спеть, как Марья Семеновна предполагает, так уж пора бы и вернуться. Холода он не любит, а тут дождь… и для горла это вредно.

— Может, за бутылкой махнул? — задумалась я.

— Так ведь не с чем, — развел Евгений руками.

— Мог пойти к Иннокентию Павловичу, у них общее горе, — высказала предположение Мышильда.

— Так уж я был там, решился обеспокоить. Иннокентий сказал, с вечера не виделись.

Мы переглянулись, сестрица махнула рукой и добавила:

— Придет… — и тоже была не права.

Михаил Степанович не пришел. Мы завтракали в напряженной тишине, время от времени с тоской поглядывали на пустующее место под образами. Сестрица треснула по столу ложкой и спросила:

— Да где же его нелегкая носит?

Я поднялась.

— Идем на пустырь…

Мы пошли, оставив Евгения в доме. В случае появления Михаила Степановича он должен был нам сигнализировать.

— Он про кровь говорил, — вводила я сестрицу по дороге в курс дела.

 — Видел ее в пять утра.

— Где?

— Где-то на фундаменте.

— А чего он в пять утра сюда полез?

— Любопытство одолело. Кто-то из-под земли стучал.

— Совсем спятил твой бывший.

— Слушай, а может, была кровь? Может, это кровь троюродного после прямого попадания в капкан? Он сидел в своем подземном ходе и стучал чем-то, себя освобождая.

— Хорошая мысль, — заметила сестрица, почесав нос. Ни капли крови обнаружить не удалось, дождь все смыл.