Сестрички не промах

 — Она громко, со стоном вздохнула и стала смотреть на восток, где занимался новый день.

— Найдем, — кивнул Сашка. Мы замолчали, наблюдая, как огненный шар встает над рекой.

— Красота, — прошептала я.

— Природа, — вздохнула Мышильда.

— Ага, — отозвался Клей."

"Уснуть в то утро так и не получилось. Встретив рассвет, мы разошлись по домам и только было собрались ко сну, как на крыльце раздались глухие стенания. Вернулся Михаил Степанович. Так как увечий у него не обнаружили, а денег на такси он не имел, то из травмпункта ему пришлось добираться пешком.

Он очень рассчитывал на мое сочувствие, я же учинила ему допрос и вскоре смогла убедиться в верности своих догадок относительно обстоятельств, при которых бывший благоверный угодил в капкан. Из рассказа Михаила Степановича следовало, что он проснулся от какого-то подозрительного шума, решил взглянуть на фундамент и вроде бы заметил у восточной стены некую личность, которая будто бы чудесным образом растаяла в воздухе.

— Точно, ход, — горевала Мышильда, посмотрела на Михаила Степановича со вздохом и заметила:

— Теперь не усторожишь.

Необходимы кардинальные меры.

— Да уж… — согласилась я.

Сообразив, что у него имеются смягчающие вину обстоятельства, Михаил Степанович гордо выпрямился и заявил, правда, с заметной дрожью в голосе:

— Елизавета, я не могу больше спать в шалаше. Я подхвачу воспаление легких, с реки поднимается туман, и вообще… Евгений Борисович давно предлагает мне жить в большой комнате. Там есть диван и…

Михаил Степанович хотел еще что-то добавить, но я только рукой махнула:

— Иди.

Поиски клада обрастали бесконечными трудностями.

— Да, не дадут спокойно порыться на родном пепелище, — заметила я. Мышильда в ответ грустно кивнула. Тут мысли мои скакнули в ином направлении, и я спросила:

— Слышала, какая фамилия у Сашки?

— Ну?

— Что ну? Мотылев.

— А чего ж его тогда Клеем зовут?

— Веник-то тоже не Веников, а Матвеев. — Тут я вроде бы забыла, для чего мне понадобилась Сашкина фамилия, но, немного напрягшись, сообразила:

— Помнишь, что в записке было? «Боцман, заходил Мотыль».

Мотыль — Мотылев, улавливаешь?

— Улавливаю, — кивнула сестрица. — Только зовут его не Мотыль, а Клей.

— Может, он нарочно не велел себя так звать, из-за записки этой?

Сестрица скривилась и посмотрела с сочувствием на меня, а я на нее.

— Как хочешь, — сказала я. — А это надо выяснить.

— Выясним, — кивнула она, и мы пошли рыть.

Однако работа не спорилась.