Но, понимая, что муж сейчас знает о своих землях примерно столько же, сколько и я, со следующим вопросом я обратилась к Густаву.
-- Мне нужно купить еще посуды, чтобы готовить. Хорошо, еще хотя бы картошки и капусты. И подскажи, где можно поискать служанку?
Отвечал мне Густав неторопливо, делая паузы и как бы соображая: как лучше-то.
-- У медника мастерская уцелела. Оно, конечно, подороже глиняной будет, но всякие этакие штуки для кухни у него есть. Ежли еды какой купить надо, так это прямо торговцам и говорите.
Морозы сейчас, а овощ всякая – штука нежная. Потому на телегу не вытаскивают, а в сене хранят, чтобы не померзло. А ежли насчет прислуги, это бы вам к святому отцу сходить. Он завсегда всё про всех знает. Кто, может, вдовой остался, а кто, может, и без дома. Ну и чтобы хозяйка ладная была, он вам все и обскажет.
К моей радости, овощей на рынке оказалось довольно много. В нашу телегу перекочевали большой мешок картофеля, корзина лука и корзина моркови, а также шесть больших кочанов капусты, которые продавали поштучно.
Все это богатство Густав тщательно укрыл толстым слоем соломы и даже накинул сверху не слишком хорошо пахнущую конскую попону.
-- Ото, так оно сохраннее будет, – довольно прогудел он.
В лавке медника Рольф расплатился за кучу посуды, даже не возражая и не пытаясь сэкономить: вид разоренного родительского гнезда произвел на него тягостное впечатление. Он вообще сегодня был молчалив и хмур.
-- Что ж, осталось только найти мне помощницу.
Муж согласно кивнул и направил коня к маленькой церквушке.
Густав помог мне взобраться на телегу и, накидывая на ноги овчинный тулуп, пробасил:
– Ничего, госпожа, ничего… Бог даст, все у вас обустроится наилучшим образом.
Глава 37
Церковь действительно была маленькая, низенькая и даже какая-то приземистая. Чем-то она напоминала старинные русские церквушки средней полосы. Дом священника оказался тут же, у церкви, и даже дверь выходила в общий двор. Сам пастор был под стать своему месту службы: приземистый, плотно сбитый, немолодой.
Рольфу он искренне обрадовался:
-- Сын мой! Подарил же Господь счастье!
Я заметила, что на глаза Рольфа навернулись слезы. И, понимая, что им, наверное, хочется поговорить, тихонько сказала:
-- Пойду я пока на улице побуду.
Густав куда-то ушел, оставив коней с телегой просто во дворе. Я бестолково походила вокруг телеги, сделала вид, что плотнее натягиваю попону на груз, но потом решила, что тут и без меня ничего не пропадет.
