К моему удивлению, она оказалась достаточно чистой. Промытую крупу высыпала в кипящую воду. Со вздохом посмотрела на глиняный горшок, не слишком понимая, как его двигать по плите: ручек-то нет. Пообещала себе сшить толстые брезентовые рукавицы. А пока, вооружившись тоненьким полешком, долго и упорно подталкивала горшок в бок, чтобы сдвинуть его на нужное место. То, что огромная поверхность плиты греется неравномерно и самое жаркое место в центре, а у краев вода кипит еле-еле, я уже знала.
В глубокую сковородку покрошила немного соленого сала и, поставив на край плиты, вытопила его.
Шкварки убирать не стала: у меня слишком мало мяса. Забросила в разогретый жир нарезанную кубиками морковь, дала ей слегка зазолотиться и кинула туда же пару порезанных луковиц. Когда лук начал приобретать коричневатый оттенок, высыпала все кусочки окорока, которые мне удалось срезать.
Присолила блюдо и сразу же попробовала, боясь переборщить. Показалось пресновато, и я добавила еще щепотку соли. Еще немного потушила, присыпала мукой, чтобы она впитала жир и не дала в соусе комочков.
Вот тут ложкой пришлось водить достаточно быстро, не давая массе прилипнуть ко дну. На удивление старая чугунная сковородка вела себя не хуже тефлоновой, ничего на ней не пригорало. Когда в муке не осталось ни одного комочка, я положила пару ложек густющих сливок, дождалась, пока все растопится, и быстро влила две чашки горячей воды. Довела до кипения, непрерывно помешивая, сыпнула чуть-чуть черного перца и, сдвинув на самый край огромной плиты, закрыла неподъемной чугунной крышкой.
Пусть блюдо томится.
Звать мужчин я не стала, хотя все уже было готово. Решила так: совсем проголодаются – сами придут, а блюдо пока успеет протомиться до нежности.
Мужчины возились в дворе еще минут двадцать, и когда Рольф в очередной раз заглянул на кухню и шумно потянул воздух носом, я засмеялась и сказала:
-- Садись уже, только руки сперва вымой.
Некоторое время он громыхал в углу медным умывальником, фыркая и разбрызгивая воду.
Затем вернулся к столу, и я спросила:
-- Мне Густава самой позвать? Или ты сходишь?
Рольф поджал нижнюю губу, рассматривая меня с каким-то странным интересом. А потом ответил:
-- Олюшка, вчера мы ели по-походному. В походе граф может ужинать из одного котелка с крестьянином. Но сейчас это будет не слишком уместно.
Я порозовела, чувствуя себя глупо и неловко, и тихо спросила:
-- Он… ну, Густав… он что, будет ждать, пока мы поедим и только потом? Остынет же всё.
