-- Если ты сейчас положишь мне еду для него в миску, то я отнесу сам. Хотя, вообще-то таким должна заниматься хозяйка, – муж смотрел на меня с улыбкой, и я понимала, что он не сердится. Но находит меня странной и, возможно, нелепой.
Несколько минут я возилась у плиты, стараясь не показывать смущения и размышляя про себя: «Положить ему, и пусть Рольф отнесет? Или все же сходить самой? Да как-то прямо неловко. Мы за столом, а Густав где? Прямо в конюшне, что ли, будет есть? С другой стороны, если я сейчас начну свои правила продавливать, это не просто выдаст во мне чужачку.
Это покажет, что не уважаю местные обычаи. Кто я такая, чтобы навязывать свои порядки? Пожалуй, если бы Рольф попал в мой мир, ему было бы не легче», — эта мысль немного успокоила меня.
Разложив гречку большими порциями в две плошки, щедро залила ее мясным соусом. Миска была горячая и обжигала руки, потому я сняла фартук, свернула его в несколько слоёв и, подхватив вторую миску, сказала мужу:
-- Знаешь, ты устал и замерз. Поэтому Густаву я отнесу сама.
Где он сейчас?
-- Вот в эту дверь и по коридору, первая комната налево, – кивнул мне Рольф. – Только не задерживайся. Я жду тебя.
Рольф встал и открыл мне дверь в коридор, где были комнаты для прислуги. В одной из них мы сегодня ночевали, а другие я еще не видела. Пройдя три шага, я кончиком сапога постучала в низ двери, и она распахнулась. Густав вскочил с пенька, на котором сидел, и, похоже, неловко наступил на больную ногу: потому, охнув, тут же шлепнулся назад.
-- Сиди, сиди. Я просто тебе еду принесла.
Комнатенка была маленькая, с крошечным окном, выходящим на что-то темное и не слишком понятное. Спертый воздух, запах нечистого белья и очень тусклый свет, пробивающийся сквозь мутное стекло. Глаза начали привыкать к полумраку, и я рассмотрела, что в комнате стоит небольшой, грубо сколоченный стол, возле которого и сидел конюх. А спал он, похоже, на непонятной деревянной штуке без ножек, больше всего напоминающей собой обыкновенные поддоны.
Поверх поддона был брошен тюфяк. Полосатый, старый и довольно грязный. Никаких простыней не наблюдалось, а из засаленной темно-синей подушки без наволочки в некоторых местах торчали соломинки. Одеяла я вообще не увидела. Зато прямо на тюфяке валялся тулуп. Похоже, им Густав и укрывался."
"Еще из мебели в углу комнаты стоял довольно большой мешок, набитый чем-то мягким и слегка скособоченный. Думаю, это и был местный шкаф. Я поставила на столик миску с едой.
