Ты уверена, что однажды не окажешься в положении использованного ресурса? Никто не хранит бутылку из-под колы. Опустошив, её просто выбрасывают."
"Это была весьма неожиданная речь. Она смотрела на меня с некоторым торжеством во взгляде, как бы спрашивая: “Ну, что скажешь?”.
– Я никогда не смотрела на людей, как на ресурс, Анжела. Никогда не сравнивала их с бутылкой напитка. Мне кажется, мать Тересия, вы так и не поняли мир полностью. Ни этот, ни тот…
– Ого! Ты научилась кусаться, Ольга, – казалось, её позабавила моя злость.
– Я умела это всегда. Просто не находила нужным.
– Кто знает, – вздохнула настоятельница. – Может быть, ты в чем-то и права. – Прости мою подначку.
После того как она выговорилась, нам обеим стало немного легче. Она расспросила меня, скорее всего, просто из вежливости, про моих детей и мужа. С удовольствием выслушала историю о расписных шкатулках и, подняв указательный палец вверх, произнесла:
-- Вот-вот, именно об этом я и говорила. Ты умеешь создавать ресурсы сама. Даже если бы ты не вышла замуж, думаю, не пропала бы.
Обсудили мы и нашу поездку в столицу.
-- Ну что ж, получить титул повыше – дело благое…
Беседовали мы довольно долго. В конце, когда паузы между словами стали все больше, и я поняла, что разговор стоит заканчивать, мать Тересия как бы между делом, неловко отведя взгляд в сторону, сказала:
-- Рада была повидать вас, баронесса Нордман. Однако у меня есть к вам небольшая просьба…
-- Мать Тересия, большая часть денег находится у мужа, но мы обязательно оплатим наш ночлег и добавим сверху…
-- Нет, баронесса… Деньги – это прекрасно, но не совсем то, о чем я хотела поговорить…
***
В столице мы пробыли больше месяца.
Съемное жилье нам не понадобилось: графиня Роттерхан любезно пригласила нас пожить в ее доме. Я была счастлива повидаться со старой дамой.
Увы, она очень сдала. Если, уезжая, я запомнила высокую, величественную женщину, пусть с сединой и морщинами, то сейчас это была маленькая, сильно ссутулившаяся старушка с полностью запавшим ртом и почти беспомощная.
Уже четыре года ее возили в кресле лакеи. Однако, несмотря на разрушительное действие времени, ум ее по-прежнему был светел. Бразды правления в доме перешли к ее названной дочери. Но и Элеонора, и ее муж, принявший фамилию Роттерхан, относились к старой даме с большим почтением.
Двое старших внуков графини уже обучались в королевской военной академии. Самый же младший до сих пор жил с родителями, и день его был четко расписан.
