Эй! Только не говори мне, что тебе понравилось!!
Я почувствовала, что краснею.
- Аня, ты что! Правда?!
Я опустила глаза на кошку и ворчливо произнесла:
- Ну, знаешь ли… А почему это мне должно было не понравиться???
- Ааааа!!! Да ты не влюбилась ли, мать?!
- Ну, что уж сразу – «влюбилась»!.. И да! Мне понравилось! – с вызовом ответила я. – Он целуется очень, знаешь ли, неплохо…
- А-ня!!! Милая, не забывай, что тебе просто нельзя! Нельзя! Попрут же из компании, если узнают!
- Да в том-то и дело, Лиза! Я же всё прекрасно осознаю! Но знаешь, мне показалось, что он не притворялся…
- Ха! Откуда ты знаешь, как он может притворяться?.
.
- Ох, теперь у меня в голове полнейший бардак!
- Знаешь, подруженька, утро вечера мудренее. Ложись-ка ты лучше спать! Я-то знаю, что у вас там, в Корее, еще позже, чем у меня. Да и мне уже пора на боковую! Всё, давай, давай! Целую тебя! И, смотри, не пропадай! А то в следующий раз огорошишь меня чем-нибудь совсем уж невероятным!
- Постой, постой! Так что мне-то теперь делать?
- А ничего не делай! А еще лучше – делай вид, что вообще ничего не было!
- Эх, тебе легко говорить!
- Не кисни, подруга! Все наладится! – с этими словами он чмокнула меня через экран и отключилась.
А я ведь так и не сказала ей, что мне не только понравился поцелуй. Мне, как выяснилось, и сам парень нравится. Оооо… У меня голова лопнет!
Я еще раз открыла сообщение Юнги: «Прости»
За что? За то, что целовал? Или за то, что вспылил потом и умчался, как ошпаренный?.
.
Я отложила телефон на тумбочку и включила будильник. И, кажется, вырубилась сразу, едва донесла голову до подушки.
До камбэка оставалась неделя. А значит, через неделю парни будут загружены по самую макушку. Хотя, казалось бы, куда еще больше!
Я видела не один раз, как они, морщась от боли в мышцах после многочасовых репетиций, ложились под заботливые руки массажистов, и те приводили их в более-менее сносное состояние. Но они просто горели! Они до последней капли выплескивали себя, чтобы сделать всё еще лучше, чтобы достичь эталона.
Иногда, глядя на них, потных, с мокрыми волосами, осунувшихся от сильных физических нагрузок, я боялась, что в какой-то момент они просто вспыхнут, сгорят, как лист бумаги, оставив после себя крохотную кучку пепла.
Намджун, считавший себя худшим танцором, изводил и себя, и Хосока бесконечными отработками танцевальных движений, похудел на несколько килограмм – на лице остались только нос и полные губы.
