Мы прошли в лабораторию, где мне предложили за ширмой переодеться в больничную пижаму в голубой цветочек, а потом взяли кровь, провели в кабинет УЗИ, и доктор получила подтверждение моих слов.
- Госпожа, срок примерно пять-шесть недель.
Я согласно кивнула. Да, так и есть.
- Что ж, если вы не передумали и не хотите отказаться от идеи прерывания беременности… - она сделала многозначительную паузу, словно подталкивая меня саму сделать окончательный выбор.
- Простите, доктор, но у меня нет иного выбора, - покачала я головой.
- Тогда давайте вернемся в мой кабинет и подпишем необходимые документы.
Мы так и сделали. Там я узнала, что операция в их клинике делается под наркозом, затем я должна буду провести там еще день под наблюдением врача, а уже только потом смогу вернуться домой.
Меня это не напрягало, отпуск только начался, поэтому все шло по плану.
В клинике было человек двадцать женщин – кто-то на сохранении, кто-то уж совсем на сносях – вот-вот должны родить, и я… Мне кажется, единственная, кто хотел сделать аборт.
И оттого мне казалось, что женщины – особенно глубоко беременные – смотрят на меня с осуждением… Но, возможно, мне это только казалось.
Вечером зашла в WhatsApp и связалась с Лизой. Сообщила ей, что я уже в клинике. Она пожелала мне удачи и посоветовала не нервничать сильно. Раз уж решилась на операцию. Поговорила с ней и выключила телефон совсем. На случай, если кому-то из Бантанов вздумается написать мне. По легенде я же как раз сейчас должна быть в России и «решать проблемы родственников».
Вечером, уже лежа в постели, вдруг ни с того, ни с сего представила Юнги, держащего на руках крошечного мальчика с такой же улыбкой, как у Свэга. С силой надавала пальцами на закрытые веки, прогоняя видение, и помотала головой. Господи! Нет-нет-нет! Не нужно думать об этом! Покрутилась на кровати с боку на бок, но сон всё не приходил. И тогда я просто стала молиться про себя некоей высшей силе, горячо прося прощения за свою ошибку, за свою слабость, приведшую к этой ошибке, и за свою любовь, которая так неожиданно захлестнула меня.
И слезы вины и отчаяния вновь хлынули по моим щекам, не принося облегчения, но оставляя только ещё большую горечь и боль.
Глава 39
39***
Надо ли говорить, что ночью я спала отвратительно и встала с постели с чувством, будто меня переехало большим асфальтовым катком. В голове шумело, во рту стоял отвратительный привкус горечи.
