Вдвоем мы завернули его в полотенце, я прошла в комнату и, сев на диван, принялась вытирать малыша – тельце, мокрое личико с длинными темными ресницами и пухлыми щечками, волосики.
- Юнги, принеси, пожалуйста, пижамку, она в спальне на кровати!
Мужчина встал, прошел в спальню и вскоре вернулся с пижамой. Я убрала полотенце и быстренько переодела сына.
- Ну, вот, Юнчик, теперь нашему мальчику пора спать, - и понесла его в спальню. Шуга, как привязанный, шел за мной. Я опустила сына в кроватку:
- Сейчас принесу теплое молоко.
Присмотри за ним! – и отправилась на кухню. Быстро подогрела бутылочку с молоком и принесла сыну. Юнги стоял рядом с кроваткой, а малыш сидел и цепко держался пальчиками за его большой палец.
Я напоила его молоком, поставила бутылочку на комод и, уложив ребенка на бочок, укрыла его легким, невесомым бамбуковым одеяльцем, привезенным из дома."
"- Спи, малыш! Закрывай глазки!
Тот сонно улыбнулся, пробормотав: «Па-па…», и закрыл глаза, бросив тень от ресниц на щечки.
Через несколько минут он уже тихо и размеренно сопел.
- Пойдем, – шепнула я, и мы вернулись в комнату.
Юнги, странно притихший, сел на диван.
- Сейчас будем кушать, - сказала я и хотела уже пойти на кухню, но он перехватил мою руку и потянул к себе:
- Подожди, сядь со мной…
Я опустилась рядом с ним, скользя глазами по лицу, лаская взглядом, потом невольно опустила глаза на мокрую футболку:
- Ты весь мокрый! Надо высушить одежду…
Он одним гибким движением стянул футболку, и мое дыхание участилось, а сердце начало выплясывать стремительную тарантеллу.
За годы службы плечи его раздались, а пластины груди выглядели мощно и вызывали непреодолимое желание прикоснуться, провести подушечками пальцев по гладкой коже.
- Ты тоже промокла… - тихо произнес он, не сводя потемневших глаз с моей груди. - Иди ко мне… - подхватил пальцами нижний край футболки и потянул вверх, освобождая меня от одежды.
Я осталась в одном лифчике и бриджах и плавилась под его обжигающим взглядом.
Юнги протянул руку, легонько коснулся шеи, потом провел по голому плечу, отчего по коже начал стремительно разбегаться целый табун мурашек, захватывая всё тело, порождая неконтролируемую дрожь где-то внутри. А его рука спустилась ниже, ладонь накрыла грудь, сквозь кружево пощекотала сосок, отчего он напрягся и превратился в тугую горошину.
