Севастопольский блиц

– А так ли это нам важно, – воскликнул генерал Пелисье, – знать, что станется с ранеными британцами, попавшими в русский или артанский плен, на фоне того, что до конца неизвестно, что будет с нашей собственной армией? Это, конечно, приятно, что артанцы так миролюбиво настроены по отношению к нашей милой Франции, в противном случае мы бы уже разделили судьбу англичан. Но! Пока не прозвучало ничего определенного, и в любой момент настроение у артанского князя может поменяться.

– Ну почему же «ничего определенного»? – парировал генерал Канробер, – я, например, получил от артанского князя письмо, в котором он гарантировал свое ненападение в ответ на наше ненападение на любые русские или артанские части. По большому счету нас намереваются отпустить домой, во Францию, при оружии и артиллерии, но без трофеев. Артанский князь понимает, что мы люди подневольные и самостоятельно не имеем возможности отдать войскам приказ оставить Крым и вернуться во Францию, поэтому он обещает, что сам лично проведет с нашим монархом воспитательную работу…

– А не слишком ли большой нахал этот ваш Артанец? – проворчал Пелисье, – императора он собрался воспитывать…

– Думаю, – сказал генерал Мишель Бизо, – что Императора изрядно впечатлит, если парочка «железных слоников» от души порезвится у него в саду Тюильри.

– Так вы думаете… – приподнял левую бровь генерал Пелисье.

– Да, мой дорогой Жан-Жак, – подтвердил Мишель Бизо, – я уже почти уверен, что Артанец в любой момент может ввести свои войска куда угодно, хоть в императорскую спальню. Но он этого никогда не сделает, потому что где-то там, в другом мире, тамошняя Франция является его союзником, и именно поэтому нас довольно деликатно отгоняют от добычи, а британскому бульдогу в то же самое время начисто высадили зубы ударом приклада.

– Возможно, вы и правы, – согласился генерал Канробер, – но из этого следует, что нам необходимо внести изменения в текущую диспозицию, приведя ее к виду, более пригодному для эвакуации на родину.