Севастопольский блиц

Но разве это было важно для него? А что если да? Что если это соображение было более веским, чем повеление его отца, и наша любовь была принесена в жертву его императорским амбициям? Чудовище, какое ужасное чудовище!

Альберт стал мне хорошим мужем – и это служило некоторой компенсацией за разбитое русским принцем сердце. Но того полета и упоения я с ним не чувствовала; наши отношения были спокойными и уважительными, не более того. Естественно, супруг мой ничего не знал о моем прошлом увлечении Александром… Альберт всячески помогал мне в деле управления страной; хоть мы и расходились в некоторых вопросах, он предпочитал не спорить со мной.

Воистину Господь благословлял наш брак; мы прекрасно подходили друг другу и ничто не омрачало наш союз. Все мои сердечные тайны остались погребенными на дне моей души, успев наложить неизгладимый отпечаток на мой характер…

Мне доводилось слышать, что русские коварны и ненадежны. И все то, что я слышала, я примеряла к своей любовной трагедии – сначала неосознанно, а потом и намеренно.

И в какой-то момент я обнаружила, что пустота, оставшаяся после разлуки с Александром, начинает исчезать, заполняемая неприязнью к этой непостижимой, дикой, загадочной стране – России… Уже давно геополитические интересы Британии и мое личное отношение к России смешались воедино. Все это взывало к тому, чтобы поставить русских на место. Конечно же, вежливое выражение «поставить на место», которым я пользовалась при беседах, не вполне выражало мое отношение к русским. На самом деле мне хотелось их растоптать, унизить, уничтожить, растереть в прах! Это было сродни отношения отвергнутой влюбленной к ее более удачливой сопернице. Ведь это русский народ, над которым принц Александр желал властвовать, вытеснил из его сердца любовь ко мне.

И в этом враждебном отношении к русским меня активно поддержал Старик Пэм (лорд Пальмерстон). Этот непотопляемый министр и аристократ, за свои повадки ловеласа получивший прозвище «лорд Купидон», был очень убедителен в своих доводах, когда говорил о необходимости этой войны с точки зрения британской короны.

В его изложении русские были опасны всему просвещенному человечеству. Если всего триста лет назад эта страна представляла собой маленькое княжество, затерянное среди болот и лесов, то теперь это была одна из крупнейших империй. И если русских не остановить, то они распространятся повсюду, захватят все уголки нашего мира – и тогда британскому флоту будет негде бросить свои якоря.