Но Елизавета Дмитриевна – это полбеды: пообщавшись с ней с час, я забыл про ее пол и воспринимал ее исключительно как командира. Женщиной, по ее собственным словам, она будет дома, с мужем и сыном, а здесь она штурм-капитан Волконская, которую все подчиненные слушают беспрекословно. Кроме командира, была еще и команда. Прапорщик Пихоцкий, служащий на этом корабле по механической части, оказался существом старательным, незлобливым и незаметным, но на этом список мужской части команды исчерпывался. Рулевые летательного корабля, на французский манер называвшиеся пилотами, являлись молоденькими девицами нескольких разновидностей и с ними тоже можно было смириться.
Работа рулевым практически не подразумевает никаких физических усилий; зато вахты на мостике требуют внимательности, усидчивости и терпения – так что девицы на этих постах были непривычны, но вполне терпимы.
Очень скоро для меня стало понятно, что главным оружием летательного корабля является штурмовая абордажная рота в сотню штыков, которую тот несет на своем борту, и именно потому этот корабль и зовется штурмоносцем.
И больше всего меня шокировало то, что эта абордажная партия тоже в своем подавляющем большинстве оказалась составлена отнюдь не из крепких мужчин, как того следовало бы ожидать… Это были девки – дикие и самоуверенные, княгиня Елизавета Дмитриевна назвала их амазонками первого призыва. Эти самые амазонки оказались самыми настоящими оторвами, не признающими никаких авторитетов, кроме Великой Матери богини Кибелы, Великого Небесного Отца, князя Серегина и своего непосредственного начальства, включая княгиню Елизавету Дмитриевну.
Еще они боготворят унтер-офицера Нику Знайко, которую называют Темной Звездой, но смысл этого обожания оказался от меня скрыт. При этом все они были стройны, гибки, сильны той особой слой, которую дарует быстрота и точность движений, обучены владению как холодным, так и огнестрельным оружием, а еще отважны и хладнокровны. При этом их обмундирование было таким же, как и у остальной артанской армии.
Елизавета Дмитриевна разъяснила, что для настоящих амазонок надеть штаны – это все равно что нам вырядиться в юбки. В штанах в их краях щеголяют только дикие варвары, от которых лучше держаться подальше. И ведь из уважения к князю Серегину они надели их и носят, и это, как я понимаю, с их стороны настоящая самоотверженность. Напротив, к тем, кого они не считают своими друзьями или начальством, амазонки относятся с безразличием, а к врагам – с беспощадной свирепостью.
