Севастопольский блиц

Впрочем, к настоящему моменту все это уже не имеет большого значения, потому что уже пол Севастополя знают, что князь Серегин имеет волшебные сапоги – мол, одна нога у него здесь, а другая уже там. Большое значение имеет то, что в результате действий Артанской армии сейчас под Севастополем стоит вынужденное затишье, а ее командующий предлагает Нам заключить с ним всеобъемлющий союз. Я позвал вас сюда для того, чтобы вы ознакомились с рапортом князя Васильчикова, письмом господина Серегина, а также с несколькими дагерротипиями, сделанными на месте событий, после чего дали бы мне свой совет по поводу того, нужен ли Российской империи такой союзник.

Прошу вас к рабочему столу, все там…

В то время как граф Орлов первым делом взял для чтения рапорт князя Васильчикова, Елена Павловна принялась перебирать карточки с дагерротипами. Было во всем этом, даже если не считать цветного изображения невероятной четкости, что-то непривычное и колющее ей глаз. Всем своим видом люди, изображенные на этих карточках рядом с князем Васильчиковым, как бы выпадали из этой реальности и выглядели в ней примерно так же, как медведь на конюшне.

Отложив в сторону прочие карточки (военная техника и сцены боевых действие Великую княгиню не заинтересовали), Елена Павловна положила рядом несколько карточек, на которых князь Васильчиков был изображен в компании Артанского князя и его подчиненных.

– Этот человек, – сказала она, указывая императору на карточку Артанского князя, – умен, решителен и неудержим в своих порывах.

Если он чего-то решит, то обязательно добьется своего. А еще на его челе есть нечто сродни печати одержимости – но, можно сказать, прямо противоположного толка. Он никогда не будет творить зло и, применяя силу, не перейдет ту грань, которая отделяет войну от изуверства…

– А еще, – с легкой усмешкой произнес граф Орлов, – этот самый артанский князь поразительно безграмотен. Его письмо мало что написано не по-французски, а по-русски, так еще и с ужасными грамматическими ошибками…

– Не обращайте внимания, Алексей Федорович, – махнул рукой император, – его ошибки – это не ошибки, а всего лишь реформа, упрощающая правописание, случившаяся в его мире.

А еще там считается нонсенсом, когда один русский человек пишет другому русскому человеку письмо на французском, или, предположим, английском языке… И вообще – не в этом суть вопроса, многие великие монархи прошлого не умели читать и писать и вместо подписи ставили под своими указами королевский сигнум.