Севастопольский блиц

Тот, кто спешит в этом деле, раньше времени попадает в объятия Аида, несмотря на свежеобретенную молодость. К сожалению, таковы правила, и придумала их совсем не я…

– Очень жаль, – ответил граф, – что у меня сейчас нет возможности отвлечься на целый месяц, так как мне необходимо выполнить несколько важных поручений моего государя.

– Ветерок (ерунда), – ответила Лилия, – просто стойте ровно и не дергайтесь.

После этого она, подойдя вплотную к Алексею Федоровичу, привстала на цыпочки и коснулась указательным пальцем середины его лба.

– Вот и все, – сказала Лиля, – а вы боялись. Теперь вас хватит на поручение любой сложности и после него еще останется солидный запас сил…

Граф вдруг повел плечами, громко хрустнул костяшками пальцев и с удивлением сказал:

– И вправду, будто тридцать лет с плеч сбросил. Благодарствую тебе, госпожа Лилия.

– И Вам, Алексей Федорович, тоже спасибо на добром слове, – отдарилась книксеном Лилия, – Только Вы не забывайте, что все это временно, и как только вы закончите с вашими делами, вы должны будете немедленно прибыть ко мне для сеанса настоящего лечения.

Хлоп! – и никакой Лилии в моих апартаментах уже нет. Отправилась по другим своим делам.

– Ну что же, Алексей Федорович – сказал я, – теперь вы убедились, что я – это я, и что мне подчиняются силы, достаточные для того, чтобы решить поставленную передо мной задачу?

– Да уж, – ответил граф Орлов, потирая лоб, – убедился.

– Господь, – сказал я, – ясно дал нам понять, что пока не желает видеть вас пред своим престолом. Лет так, может быть, через пятьдесят, или через сто – пожалуйста; а сейчас нет. Поэтому завтра мы с вами посетим еще некоторые места, а сейчас давайте сядем в кресла, устроимся поудобнее, и я расскажу вам свою историю, всю без остатка. Дело это длинное, впрочем, времени у нас тоже вполне достаточно.

С первых же минут нашего пребывания в гостях у князя Серегина местный персонал, составленный молоденьких остроухих девиц страшной привлекательной силы, совершенно отстранил от дела растерявшихся сестер Крестовоздвиженской общины, неуклюжих в своих серых глухих платьях. Матушка Серафима даже попыталась пожаловаться мне на срамных бесстыдниц, но я только сказал, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Невместно это.