Север и Юг

 — Буду рад объяснить все, что новому человеку может показаться непонятным или странным, особенно в такое время, когда наши поступки открыто обсуждаются каждым писакой, считающим себя журналистом.

— Спасибо, — холодно поблагодарила Маргарет. — Если вдруг растеряюсь в этом странном обществе, то в первую очередь обращусь за разъяснениями к отцу.

— Наше общество кажется вам странным? Но почему?

— Сама не знаю. Возможно, потому, что с первого взгляда видно: два класса зависят друг от друга, но каждый считает интересы другого враждебными.

Прежде мне никогда не приходилось сталкиваться с тем, что одно сообщество непрестанно пытается очернить другое, себе подобное.

— Вы что, никогда не слышали оскорблений в адрес промышленников? Про брань в адрес рабочих не спрашиваю, потому что понимаю ваше упорство в неправильном толковании моих слов. Но из чьих уст вы слышали поношение хозяев?

Маргарет покраснела, но быстро справилась с собой:

— Не люблю, когда меня отчитывают, а потому отказываюсь отвечать на ваш вопрос. К тому же это к делу не относится.

Однако примите на веру, что кое-кто из рабочих — точнее, один мой знакомый — говорил лично мне, что фабрикантам не выгодно, чтобы люди прилично зарабатывали, потому что счет в банке сделает их независимыми.

— Полагаю, все это слова некоего Хиггинса, которого ты так высоко ценишь, — заметила миссис Хейл.

Мистер Торнтон не подал виду, что услышал это неприятное для Маргарет замечание, хотя и отметил.

— Больше того, слышала, что промышленникам выгодно иметь неграмотных рабочих, а не подпольных юристов, — так капитан Леннокс называет тех сослуживцев, которые ставят под сомнение любой приказ.

Последнее высказывание было адресовано скорее мистеру Хейлу, поэтому гость с неожиданным раздражением, что не удалось достойно парировать, уточнил:

— Что еще за капитан Леннокс?

Мистер Хейл поспешил вступить в разговор:

— Ты никогда не любила школу, Маргарет, а не то уже непременно бы узнала, как много в Милтоне делается для образования.

— Да, сознаю, школу я ценю мало, — согласилась она с неожиданным смирением.

 — Однако знание и невежество, о которых говорила, не имеют ничего общего с чтением и письмом — то есть, с тем, чему обучают детей. Скорее речь шла об отсутствии мудрости, направляющей человека на жизненном пути. Не могу утверждать, будто хорошо знаю, что это такое, но мой собеседник имел в виду, что хозяевам выгодно, чтобы рабочие оставались большими детьми, то есть жили сегодняшним днем и слепо повиновались приказам.