Север и Юг

Он не может быть джентльменом, правда?

— Вряд ли мне дано определить степень джентльменства того или иного человека, мисс Хейл. Хочу сказать, что не совсем понимаю, каким смыслом вы наделяете это слово. Но, по-моему, Моррисон, о котором шла речь, не настоящий мужчина. Не знаю, кто он такой, и сужу исключительно по рассказу мистера Хорсфола.

— Полагаю, мой «джентльмен» включает вашего «настоящего мужчину».

— Скорее всего, не только это, но и много другое. Я сужу иначе. Для меня мужчина выше и совершеннее джентльмена.

— Что вы имеете в виду? — удивилась Маргарет. — Кажется, мы трактуем слова по-разному.

— В моем понимании словом «джентльмен» следует описывать мужчину в его отношении к окружающим. Однако если мы говорим о «настоящем мужчине», то рассматриваем не только его положение в обществе, но и ответственность перед собой, перед жизнью, перед временем и, наконец, перед вечностью. Потерпевший кораблекрушение Робинзон Крузо, пожизненно заключенный узник, даже святой Иоанн на острове Патмос — все они обладали силой духа, волей к жизни, стойкой верой.

Эти качества и составляют понятие «настоящий мужчина». Честно говоря, от слова «джентльменский» уже сводит челюсти. Его часто употребляют неверно, настолько искажая смысл, что благородная простота существительного «мужчина» и прилагательного «мужской» полностью стирается. Склонен объяснять явление привычным лицемерием нашего времени.

Маргарет задумалась, но, прежде, чем успела высказать собственное мнение, хозяина отвлек один из энергичных фабрикантов, чью речь она не слышала, однако о смысле могла судить по коротким, резким, напоминавшим выстрелы ответам мистера Торнтона.

Разговор явно шел о забастовке и наиболее эффективном способе противостояния. До слуха донеслась фраза мистера Торнтона:

Далее последовало взволнованное обсуждение, к которому присоединились еще два-три гостя.

— Все эти меры приняты.

Мистер Сликсон выразил сомнение и обозначил сложности, для убедительности даже прихватив мистера Торнтона под локоть, но тот высвободил руку, едва заметно отодвинулся и, слегка вздернув брови, проговорил:

— Беру риск на себя.

Никто не принуждает вас присоединяться — можете поступать по собственному усмотрению.

Прозвучали и другие опасения.

— Такой подлости, как поджог, я не боюсь. Вражда открытая, а значит, я имею право всеми доступными мне средствами защищаться. Моя решимость и жесткость позиции известна забастовщикам так же хорошо, как и вам.