Север и Юг

Кажется, спектакль удался: они приняли меня за светскую даму.

— Даже я до такой степени ошибся, дорогая, что подумал: моя девочка выглядит как истинная леди, — заметил мистер Хейл со спокойной улыбкой.

Улыбки мгновенно слетели с умиротворенных лиц, едва Диксон открыла дверь.

— Ах, господин! Ах, мисс Маргарет! Слава богу, вы вернулись! Здесь доктор Доналдсон. За ним бегала служанка из соседнего дома; наша поденщица уже ушла. Сейчас ей лучше, но час назад… О, сэр, я думала, она умрет.

Чтобы не упасть, мистер Хейл схватил дочь за руку и, взглянув в лицо, увидел выражение удивления и глубочайшего горя, но вовсе не того ужаса, который клещами сжал его ничего не подозревавшее сердце.

Маргарет знала намного больше отца, а потому слушала Диксон с безнадежностью дурного предчувствия.

— О, мне нельзя было уходить! Я ужасная дочь! — поднимаясь по лестнице и поддерживая дрожащего отца, простонала девушка.

Доктор Доналдсон встретил их на площадке второго этажа и прошептал:

— Ей уже лучше: настойка опия подействовала.

Спазмы оказались очень сильными и напугали горничную, но в этот раз все обошлось.

— «В этот раз»? Пустите меня к ней!

Еще полчаса назад мистер Хейл выглядел бодрым мужчиной средних лет, а сейчас глаза его померкли, лицо осунулось и побледнело, походка утратила уверенность. Возле спальни стоял семидесятилетний старик.

Доктор Доналдсон взял его за руку и повел в комнату. Маргарет пошла следом. Миссис Хейл лежала неподвижно, с роковой печатью на лице. Она спала, но смерть уже призвала ее и отметила, чтобы вскоре вернуться и забрать с собой.

Некоторое время мистер Хейл молча смотрел на жену, потом задрожал, отвернулся от заботливого внимания доктора Доналдсона и принялся на ощупь искать дверь: в комнате горело несколько свечей, но он ничего не видел. Добравшись до гостиной, он начал шарить в поисках кресла, и доктор Доналдсон, придвинув ближайшее, помог сесть и нащупал пульс.

— Поговорите с отцом, мисс Хейл. Мы должны как можно быстрее вывести его из состояния шока.

— Папа! — позвала Маргарет со слезами и болью в голосе. — Папа, ты слышишь меня?

Глаза мистера Хейла ожили, и с огромным усилием он произнес:

— Маргарет, ты знала? О, как жестоко!..

— Нет, сэр, это не жестокость, — быстро, решительно возразил доктор Доналдсон. — Мисс Хейл выполняла мои указания. Возможно, ошибочные, но не жестокие. Надеюсь, утром ваша супруга придет в себя. Случился спазм, как я и предполагал, хотя и не предупредил мисс Хейл о своих опасениях.