Север и Юг

Речи, подобные вашей, совсем мне не нравятся. Не могу ответить так, как вам бы хотелось, и в то же время боюсь вас огорчить.

— Маргарет, — произнес Генри, посмотрев ей в глаза и встретив открытый, прямой взгляд, полный искренней веры и боязни причинить боль.

«Возможно, вы уже кого-то любите?» — хотел было он спросить, но почувствовал, что вопрос оскорбит незамутненную глубину этих глаз.

— Простите за спешку и прямоту. Я наказан. Позвольте хотя бы надеяться. Подарите слабое утешение заверением, что никогда не встречали никого, кого могли бы…

Закончить фразу у него не хватило смелости, и Маргарет безжалостно обвинила себя в жестокости.

— Ах если бы только вы не поддались своевольной фантазии! До чего приятно было думать о вас как о добром друге!

— Но можно ли мне надеяться, что когда-нибудь вы сможете подумать обо мне иначе? Понимаю, не сейчас — спешить некуда, — но спустя некоторое время…

Маргарет помолчала, пытаясь заглянуть в собственное сердце, чтобы узнать правду, и наконец ответила:

— Никогда не представляла, что вы будете для меня кем-то еще помимо друга.

Мне не хочется разочаровываться. Умоляю, давайте забудем об этом (хотела сказать «неприятном», но вовремя спохватилась) разговоре.

Мистер Леннокс на сей раз ответил в своей обычной холодной манере, причем выдержав приличествующую случаю паузу:

— Конечно, если чувства ваши настолько определенны, а разговор столь неприятен, то лучше впредь о нем не вспоминать.

В теории все просто, в том числе и забыть о боли, однако в жизни сделать это будет нелегко. Во всяком случае, мне.

— Вы уязвлены, — печально заметила Маргарет. — Но что же мне делать?

Слова прозвучали с такой искренней горечью, что Генри попытался подавить глубокое разочарование и заговорил более жизнерадостно, хотя голос прозвучал по-прежнему жестко:

— Вы должны принять в расчет унижение не только возлюбленного, но мужчины, отвергнутого в лучших чувствах, причем мужчины рассудительного и светского, по воле страсти изменившего собственным привычкам.

Что ж, не будем больше об этом. И все же сердце глубоко ранено отказом и отчуждением. Придется найти утешение в презрении к собственной глупости. Подумать только: начинающий адвокат задумал жениться!

Маргарет не нашлась с ответом. Сам тон разговора ее раздражал, подчеркивая и обостряя те черты характера мистера Леннокса, которые всегда вызывали отторжение.