Север и Юг

Маргарет тут же бросилась к нему, однако стоило ей подойти, он выпрямился во весь рост, возложил ладони на голову дочери и торжественно произнес:

— Да благословит тебя Господь, дитя мое!

— Да вернет он тебя в лоно своей церкви, — ответила Маргарет в душевном порыве, однако тут же испугалась, что назидание из уст дочери способно оскорбить, а потому крепко обняла отца.

Он прижал ее к груди и на несколько мгновений замер, а потом Маргарет услышала шепот:

— Мученики и исповедники претерпели несравнимо более тяжкие страдания.

Я не отступлю.

К реальности вернул их обращенный к дочери голос миссис Хейл. Оба ясно представляли, что ждет впереди.

— Иди, милая, иди, — торопливо подтолкнул Маргарет отец. — Завтра, когда меня не будет дома, ты должна ей сказать.

— Да, — ответила Маргарет и нетвердой походкой направилась в гостиную.

Маргарет покорно слушала рассуждения матушки о желании хотя бы немного облегчить жизнь самых бедных прихожан. Не слушать она не могла, хотя каждое новое намерение вонзалось в сердце словно кинжал.

Морозы придут в Хелстон уже без них. Старый Саймон будет по-прежнему страдать от ревматизма, и зрение его не станет лучше, однако уже никто не навестит беднягу, чтобы поговорить, напоить горячим бульоном и укутать потеплее. А если и навестит, то какой-нибудь чужак, а старик будет напрасно ждать ее. Маленький больной сын Мэри Домвилл подползет к двери, чтобы посмотреть, как она выходит из леса, но так и не увидит. Эти люди никогда не поймут, почему она так внезапно их бросила. И другие тоже.

— Папа всегда тратит жалованье здесь, в приходе. Возможно, я посягаю на еще не полученные деньги, но что поделать, если зима ожидается суровая и несчастные старики нуждаются в помощи.

— Ах, мама, давай сделаем все возможное! — горячо воскликнула Маргарет, вовсе не пытаясь взглянуть на дело практично, а думая лишь о том, что они помогают бедным в последний раз. — Возможно, нам уже недолго здесь оставаться.

— Ты плохо себя чувствуешь, дорогая? — встревожилась миссис Хейл, неправильно поняв намек дочери относительно неопределенности их пребывания в Хелстоне.

 — Выглядишь бледной и усталой. Уверена: виной всему этот мягкий климат — сырой, нездоровый воздух.

— Нет-нет, мама. Дело не в этом. Воздух здесь восхитительный. После пыльной и дымной Харли-стрит особенно остро чувствуешь его свежесть и аромат. Но я действительно устала: должно быть, пора ложиться спать.

— Да, уже скоро. Сейчас половина десятого. Пожалуй, тебе правда лучше лечь пораньше.