Север и Юг

— Разве епископ не способен вернуть его на путь истины? — воскликнула миссис Хейл с легким раздражением.

— Боюсь, что нет, — вздохнула Маргарет. — Впрочем, я не спрашивала — боялась услышать ответ. В любом случае все уже решено. Через две недели папе предстоит покинуть Хелстон. Точно не помню, но, кажется, он даже сказал, что уже подал прошение об отставке.

— Через две недели! — в ужасе повторила миссис Хейл и за облегчением обратилась к испытанному средству — слезам. — Право, очень странно и крайне неправильно.

Больше того, попросту жестоко! Ты говоришь, что из-за мучительных духовных терзаний он решил оставить службу, но при этом даже не посоветовался со мной. Уверена, что, если бы поделился сомнениями в самом начале, мне удалось бы задушить их в зародыше.

Маргарет и сама считала поведение отца неверным, однако не могла вынести обвинений со стороны матери: скрытность его основывалась на нежности и жалости и могла бы показаться трусливой, но никак не жестокой.

— А я-то надеялась, что ты, мама, с радостью покинешь Хелстон, — проговорила дочь, немного помолчав.

 — Здешний воздух ведь так плохо на тебя влияет.

— Неужели смог промышленного Милтон-Нотерна — где сплошь трубы и копоть — окажется лучше этого чистого, ароматного, пусть даже слишком мягкого и расслабляющего, воздуха? Только представь жизнь среди фабрик и пролетариев! Хотя, конечно, если твой отец отречется от церкви, нас больше не примут в приличном обществе. Позор! Унижение! Бедный дорогой сэр Джон! Как хорошо, что он не дожил до этого ужасного времени! Когда мы с тетушкой Шоу в детстве жили в Бересфор-Корте, каждый день после обеда сэр Джон произносил один и тот же тост: «Церковь и король! Долой охвостье!»

Маргарет обрадовалась, что воспоминания увели матушку от мыслей о молчании отца относительно столь важной и близкой сердцу темы.

После глубоких опасений по поводу природы отступничества это обстоятельство беспокоило ее больше всего.

— Ты же знаешь, мама, как узок здесь круг общения. Ближайшие наши соседи, Горманы (кстати, мы очень редко с ними встречаемся), точно так же погружены в коммерцию, как жители Милтон-Нотерна.

— Да, — едва ли с негодованием заявила миссис Хейл. — Вот только Горманы делали кареты для половины дворян нашего графства и хоть как-то с ними общались. А фабричные? Подумать только! Кто станет носить хлопок, если может позволить себе льняное полотно?

— О владельцах хлопкопрядильных фабрик я не говорю — общаться с ними нам вряд ли придется.