Северная Корона. Против ветра

Он падал, и за окном вспыхивали красно-оранжево-розовые отблески фейерверка, запускаемого в темно-синее небо. Когда фейерверк разбивался в небе на множество разноцветных мерцающих искр, казалось, что это падают на небо звезды. Легкие, невесомые звезды размером с ладонь с длинными кокетливыми хвостами. Целые стаи звезд: золотых, рубиновых, сапфировых, изумрудных.

Пару раз среди них мелькали настоящие звезды, падающие – начался метеоритный дождь, обещанный Александром. Но их никто не увидел.

Он фактически сразу потерял сознание, как только прозвучали выстрелы.

Марта, упавшая рядом с Сашей, рука которого продолжала находиться у нее на талии, страшно закричала. Она ударилась головой, когда они падали, но даже не заметила этого.

Ника, безуспешно пытающаяся достать пистолет из-под дивана, зажала рот ладонью, глядя на бывшего жениха, который или умер или же медленно готовился отдать Богу душу. Ник тоже это видел – краем глаза. Он только что освободился от назойливого Жени, и теперь они стояли друг напротив друга.

Напряженный и собранный Никита не сводил прищуренных глаз с противника, намереваясь сейчас же завладеть его холодным оружием. Пока что он просто отводил Женю подальше от Ники.

– Саша… – Марта зачарованно смотрела на любимое лицо с закрытыми глазами, обрамленное черными волосами, даже не надеясь, что Дионов сейчас откроет их и скажет, что все в порядке.

Время для нее замерло.

Ей казалось, что Саша просто спит.

И вся эта кровь, на его спине, под животом, – это не кровь вовсе, а клюквенный морс, который используют на съемках фильмов.

Она коснулась его щеки здоровой рукой.

Из-за нее умер человек.

Она виновата в его смерти. Лучше бы она никогда не встречала его, это из-за нее его убили.

Перенестись бы в прошлое, в тот самый сентябрь, когда они встретились. И она бы ни за что не пошла той дорогой вместе с Никой, чтобы не столкнуться с Сашей.

– Никогда не думал, что убивать – это так весело! – прокричал Олег весело, на весь холл, нет, на весь коттедж. Правда, веселье это было злое, сумасшедшее, никому более не понятное.

Он чувствовал себя как человек, питающийся отбросами, который впервые за много лет до отвала наелся вкусной дорогой еды.

Месть свершилась, аминь. И ничего больше не существовало.

Алмазову, которого сине-черно-фиолетовыми вспыхивающими огнями окутала эйфория, казалось, что пистолет улыбается ему. Правда, его хорошее настроение тут же пропало, как только он понял, что сначала погиб Саша, а не Василиса.