Северная Корона. Против ветра

Она бы почувствовала, что с ним что-то случилось!

Холод, заморозив конечности, коснулся своими ледяными щупальцами ее живота и обмотал змеиным хвостом шею, сдавив ее, и дыхание Ники стало прерывистым.

Она попыталась встать, но не смогла – разом ослабла. Все вокруг плыло. Солнце пропало за грозные белоснежные тучи. Звуки почти исчезли.

– Нет, – прошептала Карлова, цепляясь очень слабыми пальцами за одеяло на диване. – Бред какой-то. Бред.

«Этого не может быть», – подумала она, словно в бреду, не замечая, как по лицу катятся слезы.

Хвост змеи все больше и больше сдавливал легкие, и Ника хватала ртом воздух. Холод все-таки достал до сердца и раскрыл свою забастую пасть, чтобы поглотить его, но вдруг боязливо отпустил – в прихожей послышались звуки открывающейся двери. Следом Ника услышала почти неслышные шаги. И спустя полминуты в комнате показался Кларский, вполне себе живой, здоровый и даже довольный. Светлые оттенки одежды делали его похожим на интеллигентного милого мальчика, который любит заниматься спортом и держит себя в тонусе.

При виде Никиты щупальца и хвост мерзкого холода вдруг спешно растворились – даже легкого облачка не оставили. Только дыхание оставалось по-прежнему учащенным, и сердце вдруг заныло.

– Проснулась? – спросил Никита, глядя на девушку, неподвижно сидящую на диван и как-то странно за ним наблюдающую – только зрачками, не поворачивая головы.

– Как себя чувствуешь? – продолжал Кларский, так и не дождавшись ответа. Нику хотелось, чтобы его встречали как-то по-другому.

– Никит, – прошептала девушка жалобно. – Никита.

– Да что случилось? – Он встал напротив своей возлюбленной стервочки. Заметил слезы и подумал вдруг, что, наверное, что-то произошло с Дионовым или с ее сестрой.

– Объясни, что произошло, – наклонился он к Карловой и посмотрел в заплаканные испуганные глаза.

– Ты где был? – прошептала она. А потом вдруг закричала – на эмоциях, которые охватили ее и туго сжали, как железные обручи.

Кларский стоял и смотрел на Нику удивленными глазами. Еще бы ему было не удивляться. Уходил – девушка, словно ангел, спокойно себе спала, уткнувшись в подушку и сопя (сначала она уткнулась ему в бок, и ее горячее дыхание обжигало Нику кожу, хотя неженкой он не был), а вернулся – стала демоницей, фырчащей, кричащей и готовой выпустить коготки.