Северная Корона. Против ветра

Ее неожиданный собеседник рассмеялся, правда, невесело, коснувшись лба согнутыми пальцами левой руки, на широком запястье которой мелькнули дорогие часы. Кажется, он сделал какие-то выводы. В глубине зеленых глаз мелькнула злость и что-то еще, что Марта не могла идентифицировать.

– Понятно. Все так же не хочешь видеть. Что ж, не буду тебе мешать. Рад был встретить тебя, сестренка. Вживую. И рад, что у тебя все в порядке. Что ты играешь. – Он так посмотрел на девушку, что та вдруг почувствовала себя совсем неважно.

«Сумасшедший поклонник?», – пронеслось у ничего не понимающей скрипачки в голове.

А сердце ее перекачивало кровь все быстрее и быстрее. И огни Берлина больше не интересовали. Все ее внимание было приковано к странному брюнету с зелеными глазами. Он тоже не мог оторвать глаз от нее. И вдруг неожиданно улыбнулся: мягко, искренне и с сожалением. От этой улыбки у Марты вдруг зазвенело в ушах. Она категорически не понимала, что с ней происходит.

Поймав себя на том, что она перевела взгляд с его зеленых радужек на губы, скрипачка смущенно опустила глаза, но тут же вновь невольно подняла их, желая смотреть и смотреть на подошедшего к ней ненормального мужчину. Он был как картина, которой хотелось любоваться много часов подряд. Мало того, Марте вдруг захотелось коснуться его – его плеча или руки, и неважно, что они были совершенно незнакомыми, а он нес чушь.

– О чем вы говорите? – тихо спросила Карлова, облизывая пересохшие губы, не тронутые помадой.

– Я часто о тебе вспоминал. Ты изменилась. – Его голос отчего-то был теплым. Наполненным этаким болезненным теплом.

– Да о чем же вы? – сжала руку в кулак Марта.

– Опять играешь? Можешь просто сказать: «Убирайся».

Зеленоглазый мужчина не успел ответить ей.

– Кто это, Марта? – удивленно спросил появившийся около столика Феликс, глядя на незнакомца, усевшегося на его законное место.

Ситуация ему не нравилась. А он, кажется, не нравился мужчине, сумевшему без проблем захватить чужую территорию и внимание Марты.

Она же только плечами пожала, не поняв, как от этого неприятно стало брюнету. Хотя, наверное, мало бы кто это понял – мужчина умел хорошо скрывать свои эмоции.

– Твой парень? – спросил брюнет, вставая и внимательно разглядывая пианиста. – Музыкант? – вдруг спросил он.

– Музыкант, – отвечал Феликс.