– Малышка моя, – наклонился к девушке Саша: лицо его было серьезным, а зеленые глаза смеялись. – Я вообще-то как бы ревнивый тип. Пожалей меня. Я реально оцениваю свои силы и пока что такого соперника, как его превосходительство Смерчинский, одолеть не смогу. Так что забудь о нем. Молчи! – И он приложил к губам Ники указательный палец. Та отмахнулась от жениха. Саша улыбнулся – ему казалось, девушка играет с ним. Кажется, парень и мысли не допускал, что что-то в их отношениях не так. Он продолжал жить в прошлом и будущем.
– А о ком они разговаривали? – все же задала волнующий вопрос Ника. – Я обрывки разговора слышала…
– А что?
– Мне интересно знать.
– Какая разница, о ком? – вдруг стал раздраженным Саша. Его игривость моментально исчезла. – Что за вопросы? Обиделась, что долго ждала меня, и решила поиграть на нервах?
– Саша, я вообще-то просто задала тебе пару вопросов.
– Ника, прости, – без намека на извинение в голосе проговорил Дионов, который твердо решил, что невесте скучно.
– Мне нужно было встретиться с ними по работе. Игнорировать этих господ я не могу. Встреча длилась не так долго, чтобы ты стала злиться и задавать глупые вопросы.
– Саша!
– Что? Об одном недоумке они разговаривали, и ни мне, ни тебе не должно быть никакой разницы, зачем они завели разговор о нем.
Ника закатила глаза. Она не понимала, почему вдруг Александр стал злиться. Не мог же он догадаться, что у нее что-то было с Ником!
Но, как выяснила девушка позже, причины у него были – и при этом веские.
Слово за слово пара едва не поругалась, однако и парень, и девушка вовремя смогли остановиться. Александр отвез все еще находящуюся под впечатлением от своего открытия Нику домой, списав ее задумчивость и неразговорчивость из-за Никиты на придуманную им самим обиду.
Окончательно они помирились только на следующий день, встретившись вновь. А Карлова точно решила с тех пор, что никакой Укроп ей больше не нужен – у нее есть такой замечательный парень, как Саша, и ни для кого больше в ее сердце места нет.
Девушка так решительно решила покончить с глупым прошлым, что ночью, беззвучно рыдая, не сдержавшись, встала с постели, нетвердой походкой подошла к своему «тайнику», достала портрет Ника, нарисованный ею три года назад, и со злостью порвала его на много-много мелких кусочков… А то, что осталось от него – выбросила в окно. Потом, естественно, поняла, что натворила, но было уже поздно.
