– Папа спит, – доверительно сообщила Никите маленькая Полина. Она громко вздохнула и печально добавила: – Мама сказала, папа будет спать долго. Правда? – И голубые глаза с надеждой уставились на парня. Полине хотелось, чтобы Никита сказал, что недолго. Тот ожиданий ребенка не оправдал.
– Правда, – сказал он. – Долго.
«Вечность», – добавил он про себя ехидно, но ребенку это вслух не сказал.
– Ты тоже принес папе цветочки? – продолжала Полина, разглядывая венок, который Кларский все еще держал в руках.
– Да, принес.
– Странные цветы, – вынес вердикт ребенок и потрогал венок. – У нас с мамой другие.
– Полина, отстань от дяди, – взяла девочку в розовом сарафанчике за руку Настя. Ей казалось, что Никита не рад такому вот знакомству с племянницей. – Никита, а вы… с вами все хорошо?
– А что, я выгляжу так, будто со мной все плохо? – спросил парень, наконец опуская венок на могилу. Ветер стал сильнее и щекотал кожу всех троих.
– Нет, я не в том смысле, – несколько стушевалась Настя, для которой Ник до сих пор был кем-то вроде странствующего бандита.
– Вам нужна какая-то помощь, деньги?"
"– Нет, – до сих пор еще осознавал случившееся Кларский. Давненько ему не предлагали помощь и деньги!
– Я на машине. Может быть, я вас подвезу? – предложила рыжеволосая неожиданно.
– Было бы неплохо.
– А сколько тебе лет? – вновь активизировалась Полина, смущение которой перед незнакомым дяденькой рассеивалось. Малышку необъяснимо тянуло к Нику. И она совершенно его не боялась.
– Много, – усмехнулся Никита.
– А мне столько! – И девочка показала на пальчиках количество годков, а после пригладила ладошкой волосы, которые пушил все тот же неунывающий ветер. Он вообще не отставал от них до тех пор, пока они не покинули кладбище, а потом, когда проводил Ника, Настю и ее дочку, стал сильнее и злее – от одиночества или от отчаяния.
А Полина не отлипала от удивленного и явственно ощущающего, что что-то не так, Кларского ни на минуту, а когда спустя минут двадцать Настя, Ник и Полина оказались в машине, то она, как взрослая, уселась рядом с парнем на заднем сиденье, в специальное детское автокресло, и сказала как отрезала:
– Папин братик – хороший.
Папа тоже хороший. И мама. И я хорошая. Я – самая хорошая, – заключила она с глубоким удовлетворением.
Никита промолчал, однако его губы тронула легкая улыбка, а Настя хмыкнула и, заведя свою оранжевую небольшую машинку с тонированными окнами, выехала на дорогу.
