Тогда Никита случайно обратил внимание не только на пальцы Ники, но и на голубые вены, просвечивающие сквозь тонкую нежную кожу запястья. Он мимолетом удивился тому, какие и они тоже тонкие, и даже подумал, что ему понятно, почему многие представительницы женского пола прощаются с жизнью именно с помощью острой бритвы: перерезать такие вены – вообще не проблема. Раз, два и готово. У него самого в отличие от Ники вены на руках выступали достаточно сильно, как у многих спортсменов, и Никита пару раз даже ловил заинтересованные взгляды Карловой, направленные на его руки, например, когда он вел тачку.
Ник не знал, что обладательница аппетитных малиновых губ считает его руки очень красивыми.
Молодой человек еще раз провел пальцами по ладони Ники. Всего лишь прикосновение, а сколько эмоций оно принесло ему – даже и подумать страшно.
– Так вот, послезавтра – девичник, а через четыре дня – свадьба, – оживленно шептала Даша, не замечая поползновений незнакомца на ее подругу. Она, кажется, сама была чуток нетрезвой после посещения клуба, хотя рядом со спящей Никой выглядела трезвенницей.
– Наш жених – парень обеспеченный, так что бракосочетание будет шикарным. Мы прямо-таки в предвкушении. Я еще на нем не была, но тоже такое хочу.
У Ника на лице едва не появилось самое презрительное выражение, на которое он был только способен, но парень сдержался и не без труда надел маску чуть заинтересованного равнодушия.
Десять минут тихим, но восторженным голосом Даша описывала сжавшему покрепче челюсти Никите все прелести будущей Никиной свадьбы, обрисовала ее будущий наряд, рассказала о количестве гостей и только потом покинула комнату, чтобы удостовериться, что родители Карловой уснули.
И чем больше она говорила, тем сильнее не нравился Нику неведомый женишок. Нет, не нравился – слабо сказано. Кажется, Кларский едва ли не впервые в жизни заочно возненавидел человека, который ему в общем-то ничего и не сделал. Хотя нет, Никите казалось, что этот парень похитил у него из жизни кое-что важное.
Он стащил возможность почувствовать себя нужным.
В Никите проснулось нечто очень злое и собственническое. То, что охватило всю его сущность тогда, когда он узнал о том, что ангел – бывший ангел – и единственный друг предали его.
– Жди, я сейчас, мухой, – сказала Даша Кларскому. Правда, муха из нее получилась медленная. Девушки в комнате не было почти минуту или даже больше. Ник время не терял.
