Только вот одинокие слезы совершенно самостоятельно текли из уголков ее глаз к вискам. А пальцы все упрямо сжимали ткань его футболки.
На это было больно смотреть. На то и не нужно было смотреть.
Кларский успел убрать руку Ники и пересесть на другую сторону кровати за две секунды до того, как в комнату, крадучись, вошла Даша. Вид у нее был самый заговорщицкий.
– Пошли, – поманила она пальцем парня. – Они спят, все тихо. Бери обувь и уходи.
И Никита ушел. Ему было очень жаль, что все так вышло.
А Дашка только после того, как закрыла дверь за таинственным добросердечным незнакомцем, поняла, что сглупила – надо было попросить у Игоря телефончик. Так, на всякий случай, он ведь такой милый, обходительный, серьезный. Интересно, есть у него подружка или нет? Наверное, вокруг него бегают толпы девчонок… Правда, о Нике Даша забыла быстро, как только ее мобильник требовательно завибрировал в брошенной на пол сумочке.
Девушка мышкой скользнула в спальню подруги, вытащила из сумки телефончик с огромным черным пушистым брелком-хвостиком и улеглась на другую сторону широкой кровати и прочитала эсэмэску от своего парня, которого она так долго искала, но, к великому счастью, нашла:
«Ты дома или в клубе?»
«Нет, я у своей подруги, зай:)», – торопливо напечатала Даша. Как классно – он о ней заботится!
«Той, которая выходит замуж?» – поинтересовался ее молодой человек, сейчас не спящий, а глядевший на полную прекрасную луну из окна, украшенного шартрезовыми шторами с засохшей на них кровью.
Повелительница неба смотрела в его светлые немигающие глаза, сморщив носик.
«Ага, у Ники. Я скучаю, милый», – напечатала Даша с улыбкой и вспомнила их первый поцелуй, произошедший на первом же свидании.
«И я. Спокойной ночи».
«Приятных снов, сладких-сладких:***», – напечатала черноволосая девушка перед тем, как уснуть.
Она так и не заметила, как подруга плачет во сне и сжимает замерзшими пальцами край простыни.
* * *Точно так же сжимал край покрывала и Никита, только куда с большей силой. Он, естественно, не плакал, но, как и Ника, был одолен сильнейшими эмоциями. Над ним плелась тонкая, светящаяся голубоватым цветом паутина злости и ревности, а чувство мести сегодня было вытеснено куда-то под диван.
