Александр задумчиво закурил, глядя в экран ноутбука, к которому в последнее время он крайне редко подходил – не то что во время учебы в универе. Слова Карловой не обидели – чтобы задеть его за душу, нужны были совершенно другие слова, хлесткие, жесткие, желательно брошенные со злостью в лицо, а не сказанные запальчиво по телефону. И поэтому молодой человек просто обдумывал свои дальнейшие действия, куря очередную сигарету, дым от которой важно уплывал в приоткрытое окно, за которым уже было довольно темно.
Скорее всего Ника злится, потому что прошло мало времени и ей не хватило романтики – о ней ведь она говорила в тот раз в ресторане. Видимо, нужно удвоить ее уровень, сделать что-то такое, что сможет заставить Нику стать более благосклонной к нему, доказать ей свои намерения, которые сам Саша считал вполне искренними.
Да, он оставил ее тогда. Но сейчас готов начать сначала. Просто начать.
Молодой человек вновь затянулся, наблюдая, как белый дым тянется к приоткрытому окну. Любую женщину можно завоевать – это факт.
Нужны лишь желание и знание подходов. Подходы он знал, да и желания у Саши было много – его вообще иногда прямо-таки притягивало то, что казалось ему недоступным. И в данном случае недоступной казалась не только сама упрямая Ника, но и те эмоции и чувства, которые Александр испытывал раньше, находясь рядом с ней – своей первой и единственной любовью, с которой ему пришлось расстаться и с которой он случайно встретился вновь.
Саша сам не осознавал, что гнался за прошлым, хотя считал себя безупречным реалистом, который живет логикой и умеет рассчитать свои и чужие действия.
Он затушил недокуренную сигарету, бросил ее в хрустальную пепельницу – ловко, так, чтобы она не упала на пол, поскольку не любил беспорядка и небрежности в быту, а после отправился в спальню, скучающую по своему хозяину, так нечасто ночующему в ней. Завтра Александр планировал рано встать, чтобы встретиться с важными людьми, сделать пару требующих его внимания дел, связанных с фирмой, а после осуществить первый этап по завоеванию Ники, план которого он уже продумал и держал в уме.
Прохладная серебряно-голубая постель приняла его с теплом, обняв невидимыми руками за спину и по-матерински целуя щеку, которой парень прижался к подушке в неосознаваемом желании перестать находиться в одиночестве.
Сколько бы женщин у Александра ни было – а их действительно было много, – он не делил с ними ночи и не засыпал в одной кровати.
