Северное сияние

Но ведь вы же совсем не старая!

Серафина Пеккала улыбнулась.

— На самом деле мне уже больше трех сотен лет. Самой старшей из ведуний, нашему матриарху, уже за тысячу. И однажды Йамбе-Акка явится за ней. Йамбе-Акка — богиня смерти. С добром и весельем приходит она в свой черед, и тогда ты понимаешь, что час твой пробил.

— А что, все ведуньи — тетеньки? У вас дяденек вообще нет?

— У нас есть мужчины, которые служат нам, как консул из Тролльзунда. Есть те, кого мы избираем себе в возлюбленные или в мужья. Ты сейчас еще слишком молода, дитя мое, и вряд ли по-настоящему сможешь понять меня, но я все равно отвечу тебе, и ты поймешь позднее, когда придет время.

Видишь ли, мужчины проходят перед нашим взором, подобно пестрым мотылькам, бабочкам-однодневкам, и век их слишком краток. Мы любим их, ведь в них столько отваги, благородства, красоты, ума, но смерть тут же отбирает их у нас. Они умирают так быстро, что сердца наши непрестанно кровоточат от боли. Мы рожаем от них детей, и наши дочери становятся ведуньями, но сыновья, наши сыновья, — они ведь смертны, так же, как их отцы. И в мгновение ока они исчезают. Мертвы, повержены, загублены — какая разница? Наши мальчики… Когда они еще только растут, то думают, что будут жить вечно. Но мы, их матери, знаем, что это не так. И раз за разом утрата все больней и больней, пока в конце концов сердце твое не разорвется на куски. Вот тогда-то, наверное, и наступает срок, и за ведуньей приходит Йамбе-Акка. Она еще древнее, чем тундра. И наверное, для нее наши жизни столь же быстротечны, как для нас жизни наших возлюбленных и сыновей.

— А вы любили Фардера Корама? — робко спросила Лира.

— Любила. Он ведь знает об этом, правда?

— Ну. — Лира замялась с ответом. — Я одно знаю. Он вас все еще очень сильно любит.

— Когда Корам спас меня от гибели, то он был молод, силен, благороден и прекрасен собой. Я полюбила его с первого взгляда. Поверь мне, я готова была забыть о своем естестве. Трепет звезд, звуки северного сияния — к чему мне все это? Пусть бы я навсегда разучилась летать, лишь бы быть с ним рядом, стать ему простой цаганской женой, кочевать с ним в лодке, стряпать для него, делить с ним ложе, рожать ему детей.

Я бы все отдала без малейшего сожаления, но естество свое мы изменить не властны. Мы властны лишь над своими поступками. Я ведунья. Он человек. Я зачала от него дитя и родила.

— Девочку? Он никогда не говорил! Вот здорово! Она стала ведуньей?

— Нет, детка.