Северное сияние

Представляете, какая это была бы шпилька в бок Королевскому Арктическому Обществу, а? — Старец в восторге потирал грязные ладони. — Уж я не говорю про эту бездарь, про Трелони. Ха-ха!

— Что же вам помешало?

— Интриги. Меня предали эти ничтожества. И Трелони, разумеется, первый. Он же приезжал сюда, в Свальбард. Вам это, вероятно, известно. Распространял здесь самые чудовищные слухи и клеветнические измышления о моей якобы некомпетентности. Наглая, беззастенчивая ложь! Клевета! Кто, скажите на милость, нашел окончательное доказательство гипотезы Барнарда-Стокса? А? Молчите? Нечем крыть? Потому что это я нашел, профессор Сантелия, собственно персоной.

Трелони с этим смириться не мог. И лгал, беззастенчиво лгал. По его оговору Йофур Ракнисон заточил меня в эту камеру. Но это отнюдь не навсегда. В один прекрасный день я отсюда выйду. Я стану главой университета в Свальбарде. И этот Трелони… приползет ко мне на коленях. И я еще припомню, как все эти умники из издательского отдела Королевского Арктического Общества швыряли мне в лицо мои рукописи. Дескать, не научно. Кто теперь посмеет? Я их… всех… выведу на чистую воду. Я им…

— Наверное, когда Йорек Бьернисон вернется, он вам поможет, — участливо вставила Лира.

— Йорек Бьернисон? Нет. Он никогда не вернется, слышите вы? Ни-ко-гда. Ждите хоть до Судного дня.

— А я слышала, что он уже совсем близко.

— Ничего не выйдет. Они его убьют. Да и вообще. Ну посудите сами, какой он панцирный медведь? Он же изгой. Вроде меня. Унижен.

Всеми предан. Лишен всех личных привилегий панцербьорна. Он теперь никто.

— Ну, а если он все-таки вернется? — не сдавалась Лира. — Вот возьмет и вызовет Йофура Ракнисона на поединок. Что тогда?

— Этого никто не допустит, — авторитетно заявил несостоявшийся глава университета. — Разве может Йофур Ракнисон, король, забыть себя настолько, чтобы признать за Йореком право на поединок? Он же лишен этого права, понимаете вы, лишен. Он теперь не панцирный медведь, а так… Он с тем же успехом мог бы быть, ну, я не знаю, моржом, тюленем или еще кем-нибудь похуже, вроде тартар или скраелингов.

И биться с ним честь по чести, как с равным, никто не будет. Просто пальнут из огнемета, как только он покажется, и все. Безо всякой пощады.

Лира почувствовала, как холодная рука сжимает ей сердце.

— А как же все их другие пленники? — спросила она дрожащим от отчаяния голосом.

— Какие еще пленники? — подозрительно спросил старик.

— Ну… лорд Азриел, например.