Северное сияние

Для этого нужно было только… Фантастическая мысль возникла как бы сама собой; эфемерная, словно мыльный пузырь, переливающаяся всеми цветами радуги, и у Лиры не хватило духу рассмотреть ее повнимательнее — вдруг лопнет! Нет уж, лучше пока подумаем о чем-нибудь другом, а она пусть себе попереливается, поблестит еще немножко.

Она начала клевать носом, когда лязгнул засов. Дверь распахнулась, и в камеру хлынул свет. Лира мигом вскочила на ноги. Невидимка-Пан успел юркнуть в карман ее шубы.

Медведь-охранник, замаячивший в дверях, нагнул шею, поднял зубами с пола кусок тюленьей туши и уже собрался было швырнуть его внутрь камеры, но не успел он выпрямиться, как перед ним уже стояла Лира:

— Я должна немедленно видеть Йофура Ракнисона, — отчеканила девочка.

 — Отведи меня к нему. Не сделаешь — тебе же хуже будет.

Кусок тюленьего мяса глухо стукнулся об пол. Медведь вскинул голову. Панцербьорны — не люди, мимика у них не богатая, но тут любой бы догадался, что этот зверь разгневан не на шутку.

— Я кое-что знаю о Йореке Бьернисоне, — выпалила Лира, — и хочу сообщить это вашему королю. Сведения очень важные.

— Скажи какие. Я передам, — взревел охранник.

— Король должен узнать все первым. Так полагается. — Лира старалась говорить как можно вежливее. — Я правда не могу никому ничего рассказать, пока он меня не выслушает. Порядок есть порядок.

Медведь помедлил с ответом. Может, ей попался панцербьорн-тугодум? Зашвырнув мясо в камеру, он наконец повернулся к девочке и сказал:

— Ладно.

Иди за мной.

Под его конвоем Лира вышла на свежий воздух. Какое же это было наслаждение! Туман рассеялся, и небо в квадрате внутреннего двора мерцало звездами.

Медведь посовещался о чем-то с другим панцербьорном, который и обратился к девочке.

— С Йофуром Ракнисоном нельзя говорить, когда кому вздумается. Надлежит ждать, пока он сам не призовет тебя, — назидательно поднял лапу ее новый собеседник.

— Конечно, конечно, — бойко затараторила Лира, — но ведь дело-то не терпит отлагательства.

Мне надо ему кое-что рассказать. Про Йорека Бьернисона. Его величество должен все узнать как можно скорее. Ой, ну как же вы не понимаете! Если я кому-то расскажу вперед него, это же будет дерзость! Представляете, как он прогневается на нас за такую дерзость, а?

На панцербьорна ее доводы явно произвели впечатление, и он погрузился в сосредоточенное молчание.