К его неудовольствию, особо маневрировать тут было негде. Проулок был ограничен домами. Бандиты, сообразив, что их пальба пользы не приносит, снова разделились и принялись сближаться, двигаясь вдоль зданий, выходивших на площадь.
Понимая, что может оказаться в ловушке, Леха оттянулся назад и, свернув за угол, помчался к другому торцу здания. Но тут его уже ждали. Привычно двигаясь так, чтобы создавать как можно меньше шума, Леха подобрался к углу и, встав на колено, осторожно выглянул. Выскакивать сломя голову его давно отучили.
Встав на колено, четверо бандитов навели винтовки на проход между домами, ожидая его выхода.
Презрительно хмыкнув, парень сменил карабин на револьвер и, выставив из-за угла только оружие, сделал четыре быстрых выстрела. Все четверо упали, и площадь огласилась стонами боли. То, что остались подранки, парня не смущало. Главным сейчас было вывести из боя как можно больше бойцов противника. Его умение стрелять явно оценили. Откуда-то прилетела ручная бомба, и Леха едва успел нырнуть за угол.
Грохнуло так, что у парня в ушах зазвенело. Хлопая глазами и разевая рот, словно вытащенная на берег рыба, Леха заполз за какой-то куст и, притаившись, принялся пережидать последствия взрыва. Что такое контузия, он слышал от отца, но испытал подобное впервые в жизни. Когда в ушах перестало звенеть, Леха разобрал, что стрельба на площади вспыхнула с новой силой. Но влезать в эту свару парень не спешил. Ему все еще казалось, что уши словно ватой забиты.
Наконец, перестрелка начала стихать, и Леха, привычно перезарядив все оружие, двинулся к площади.
Начало светать, так что бойцов отряда он узнал сразу. Товарищ Сергей, быстрым шагом вышедший из-за угла казармы с револьвером в руке, увидев парня, мимолетно улыбнувшись, спросил:
– Цел?
– Так-то да, только взрывом бомбы оглушило, – громче, чем нужно, ответил Леха, ковыряя пальцем в ухе.
– Похоже, контузия, – проворчал чекист, заглядывая ему в глаза. – Повезло. Могло вообще убить. Это ты из-за того дома стрелял?
– Я. Пошел до ветру, а тут стрельба.
Оделся, выхожу, а во дворе трое хозяйничают. Этих положил, смотрю, а на соседнем дворе еще двое. Девку волокут. И этих снял. Решил на улицу выйти, а тут комиссар несется. Без седла, но с маузером. Вон он лежит. Коня сгубил, дурень, – ворчливо закончил Леха.
– Тебе коня жалко или человека? – возмутился товарищ Сергей.
– Ну, человек сам в драку полез. А конь-то тут при чем? – вполне резонно отозвался парень. – Хватило ума в селе верхом воевать.
