Для Лехи, выросшего совсем не в монастырской среде и имевшего за спиной личное кладбище, такая жестокость была просто дикой. Он не понимал, зачем было уничтожать тех, кто не может оказать никакого сопротивления. И уж тем более он не понимал, как можно убивать малолетних детей.
Вспомнив, что сделали белочехи с его родной станицей, Леха взял себя в руки и, поднявшись, прошипел, сжимая кулаки:
– Зверье поганое. Всех вас под нож…
Справившись с нахлынувшей ненавистью, он снова увязал животных в цуг и, усевшись в седло, двинулся дальше, попутно вспоминая, сколько деревень было в округе.
По всему выходило, что в овраге нашли упокоение жители сразу трех приграничных деревень. Вот теперь ему стала понятна реакция тех рабов, что все время тряслись и стонали, что японцы всех убьют. Любой, увидев, как его близких и знакомых расстреливают только за то, что они есть, потерял бы рассудок.
Двигался Леха до самой темноты. Теперь, увидев такое, он перестал петлять и торопился уйти через границу. Вскоре вокруг потянулись знакомые места, и парень увеличил аллюр.
Теперь цуг шел короткой рысью. Но животные есть животные и двигаться с такой скоростью долго были не в состоянии. Давая им передышку, Леха переводил их на шаг, после чего снова погоняя. К вечеру, добравшись до очередного родника, парень дал лошадям и мулам остыть, после чего, разгрузив и напоив, стреножил, отправив пастись.
Ему и самому не мешало как следует отдохнуть и поесть. Два сухаря в сутки не то количество, которое способно обеспечить молодой, здоровый организм силой, но Леха держался.
После увиденного в овраге оставаться на этой стороне ему совсем не хотелось. Попив горячего чаю, парень дал костерку прогореть и улегся спать, чтобы с первыми лучами солнца снова двинуться в путь.
На осыпь у истока Аргуни он вышел во второй половине дня. Убедившись, что на тропе посторонних нет, Леха толкнул каблуками коня и повел цуг через границу. Спустя два часа, выбравшись на до боли знакомый тракт, он с удивлением покосился туда, где должен быть секрет, и, недоуменно пожав плечами, прибавил ходу.
Парень понимал, что бойцов в отряде для полноценного перекрытия границы не хватает, но хоть одного верхового для наблюдения комиссар поставить тут был просто обязан.
Проведя цуг обходными тропами прямо к селу, Леха завел мулов во двор здания ЧК и, привязав их к коновязи, принялся разгружать. Только тут его рассмотрел часовой у казармы и сообразил вызвать командира.
