Она уж точно не забудет поинтересоваться личной жизнью нерадивого братца.
– Соня.
– Соня, значит, – протянула Ника, ухмыляясь.
– Просто Соня. Мой водитель. Я же пока не могу сесть за руль.
Улыбка сползла с лица Ники. Та помрачнела, насупилась.
– Ты сам виноват.
– Ник, давай не начинай. Урок усвоен.
Спорить с сестрой Кир уже устал. Бесполезно. Она так близко к сердцу восприняла аварию и то, что было после, что чуть не слетела с катушек. Эрнест оберегал жену, и поэтому Кирилл не хотел появляться здесь.
Не хотел ворошить прошлое и бередить не зажившие раны.
– Ты дурак.
– От такой же слышу.
Они не повзрослеют. Наверное, никогда. И Кирилл надеялся, что Ника останется такой же после родов. Он хотел, чтобы его единственная сестра была собой. Была той, кого он так любил.
– Соня, – Ника вновь повторила имя, и Кир напрягся. Чего еще ждать, он не знал. – Хотя бы этой девочке сердце не разбей, дурень.
– Ник, она мой водитель, – отчеканил Кирилл, но язык ворочался с трудом.
Просто ли водитель? Он хотел верить, что да. Но Соня…
Дверь открылась, вынудив Кирилла тряхнуть головой, отгоняя непрошеные мысли, и оглянуться. На пороге застыл Эрнест. И он явно не был рад лицезреть Левина в палате своей жены.
– Добрый день.
– Добрый, – проговорил Кирилл, посматривая на коридор, в котором он мог бы успешно скрыться, если бы Эрнест не занимал все пространство перед ним. Нет путей для отступления. Что там говорила Соня? Кричать?
– Давно приехал?
– Нет, – Кирилл покачал головой, понимая, что Эрнест очень тонко намекал тому, что пора бы уже уходить.
Его здесь не ждут. Ну, кроме Ники. Она пусть и злилась на брата, но всегда была отходчивая.
– Выйдем?
– Эй, а меня кто-нибудь спросит? – вмешалась Ника, и Кир мог бы воспользоваться тем, что сестра хотела видеть его, но спорить с Эрнестом Кирилл желал меньше всего. Будет только хуже для всех.
Кивнув, он пожелал Нике поскорее произвести на свет младенца и, прихрамывая, вышел следом за Эрнестом.
Ника что-то фыркнула в ответ, но ругаться больше не стала.
– Зачем приехал?
– Ника позвала. – Кирилл старался, чтобы его голос звучал твердо. Майера не переубедить. Он был одним из первых, кто отказался верить Левину. И считал, что Кирилл сам нарвался на неприятности. Сам виноват. А после того, как Ника, перенервничав, угодила в больницу и провела в постели месяц, чтобы сохранить беременность, вовсе запретил Кириллу появляться на глазах.
